Дикий ангел

– Нет, Феликс… – хочется сбежать, но он настолько внедряется в моё сознание и подчиняет своей власти, что сжигает мои силы, разоряет до тла.

– Достань до души!

– Нет…

– Уля! – распарывает кокон.

– Пожалуйста…

– Бей!!"

"– Феликс…

– БЕЙ!!!

– Да на! Подавись!

И я ударила…

ФЕЛИКСОна закрывает лицо ладонями и горько плачет. Содрогается, плечи ходят ходуном. Уголком языка ловлю тонкую струйку крови, что течёт из носа.

Потрясающая женщина. Даже бьёт точно в цель, с первого раза. Обожаю.

– Ты ни в чём не виновата! – кидаюсь к ней, обхватываю руками лицо, глажу пальцами скулы. – Ты не заслужила того дня… Я всё сделал! Пусть мне будет больно, а не тебе! Отпусти в себе это… Не держи эту боль, Ангел!

– Пошёл ты, Громов!! – всхлипывает, давая волю слезам. Их много. Больно смотреть.

– Уже уходил и посмотри, что из этого вышло! – прижимаюсь лбом, слова льются из самой глубины. – Тебе хуже, чем мне!! Надо было отказать тебе тогда в разводе! Как-нибудь бы вымолил прощение! Снова завоевал доверие!

– Не трогай меня!! – пытается отойти, но я прикипаю к ней ещё больше. В сплав. Застываем. Только ломать.

– Как не трогать, а? Как не трогать?? – надорванно хриплю, проникая в её бездонные глаза. – Нам обоим это нужно! Я же чувствую, что остался в тебе, Уль… также, как и ты во мне!! – торможу, когда она накрывает грудь рукой и морщится. – Что??

– Сердце болит… – новый поток слёз.

– Я вылечу!! – бросаюсь губами в вырез её футболки, беспорядочно целую нежную кожу. – Всё вылечу!! Я тебя так люблю, Ульян! Сердце твоё очищу, слышишь? – отрываю от пола, несу к кровати. – Не будет больше боли, родная! Не будет!! – бережно укладываю на своё смятое покрывало. – Я сейчас! Где этот листок от врача? Какое лекарство нужно?? – вылетаю из комнаты, как угорелый, аж моя маленькая дочурка вскидывает голову, провожает меня недоумённым взглядом. Пока я копошусь в тумбочке в поисках таблеток, Злата с тревогой оглядывается на дверь спальни:

– Мама?

Чувствует солнце, что что-то не так. Бросает все свои детальки, бежит впереди меня в спальню.

– Мамочка!!! – залезает на кровать, берёт Улю за руку, сдвигает мрачно брови. Та ей слабо улыбается.

– Всё хорошо, сладкая моя! – стараюсь придать себе беззаботный вид, но ребёнка не обманешь, моя растерянность витает в воздухе. – Мама просто устала!

Сам склоняюсь к жене, протискиваю между её губ таблетку.

Ульяна бросает на меня недовольный взгляд, мол обращаюсь с ней как с больной.

– Под язык! – даю указание и подхожу к окну, открывая его нараспашку. Возвращаюсь к девчонкам и сажусь у изголовья, убирая со лба Ули шёлковые пряди волос.

– Извини меня… – шепчу я ей, чувствуя себя по-настоящему погано. Злата ничего не говорит, видит, что мама прикрывает глаза и не в состоянии вести беседу.