Дикий ангел

Падаю на свою кровать, прокручиваю в памяти случившееся и подношу к глазам подрагивающие пальцы.

Добрался до запретного. И не попался.

Есть контакт!

УЛЬЯНАЧувствую странный грудной толчок и просыпаюсь. Блуждаю взглядом через туманную дымку, напрягаю извилины. В первое мгновение на загривке шевелятся волосы.

Как я тут оказалась? Где я?

Потом постепенно доходит.

Ах, я же дома, всё в порядке! Родные стены!

А потом бледнею до синевы.

Какие родные стены?? Я тут не живу уже почти пять лет!! Это стены Громова!

Ругаю себя, что повелась на старые воспоминания и вживила в них себя нынешнюю. То, что вокруг неестественно. Я здесь ненадолго. Да, когда-то было моим, сейчас чужое и расслабляться нельзя.

Интересно, сколько здесь было женщин после меня?

Вот дура! Тебе какое дело?

Хватаю все глупые раздумья и кидаю в топку. Меня не касается. Только я и Злата.

Так, а где мой ребёнок?

Прислушиваюсь к посторонним звукам, распознаю отдалённое детское пение, местами звонкий смех. Всё хорошо с моей девочкой. Но не тороплюсь бежать к ней. Как мать недоделанная, сижу и царапину на стене разглядываю. Сама когда-то вазой шваркнула, так и не закрасил Феликс…

Сползаю с кровати, только сейчас замечаю, что и комплект белья мой. По акции ухватила, мужу хвасталась, что наконец-то гостевая будет уютно выглядеть, что разукрашу эти безжизненные цвета и вещи. Глазами пуляю на подоконник. Ваза тоже стоит. Шторы мои. Картина, декоративная подушка на кресле-качалке.

Будто и не уходила отсюда. Бред какой-то.

Подхожу к встроенному шкафу, открываю и роняю челюсть. Клянусь, это стопка с полотенцами ничуть не изменилась. В том же цветовом порядке, по размерам, как я и укладывала.

Задыхаюсь. Не пойму что чувствую. Одна часть меня голосит от восторга – он сохранил. Другая пугается до чёртиков – а зачем он сохранил?"

"Задвигаю поглубже тепло, что тянется из недр больного сердца. Это как минимум глупо и бесполезно. Он не оценит, а я не потрачу на него ни одного чувства. Перестаралась уже, вымочила всю душу в слезах. Выравниваю дыхание и тихо выхожу из комнаты в коридор. Обоняние щекочет сладкий запах выпечки. Аппетит пробуждается бурчанием живота. Дурманом тянет на кухню, но я как преступница торможу у спальни Феликса, проникаю глазами за приоткрытую дверь.

Там тоже всё как и прежде? Или видны вмешательства других женщин?

Будто под гипнозом заношу ногу над порогом, чтобы зайти, как до ушей доносится визг Златы. Пока обмираю на месте, следом слышится и глубокий басовитый хохот Громова.

Как по щелчку меня отворачивает от его спальни и ноги несут на кухню. С учащённым сердцебиением застываю, застукав непонятную сцену.