Дикий ангел

«Она теперь моя женщина, Громов!! Ты это уже никак не исправишь!» – врываются в сознание слова ублюдка Абрамова, когда я со свирепостью бил ему морду. – «Сможешь быть с той, что полностью принадлежит другому?».

Эмаль с зубов слезает, когда думаю, что он прикасался к ней. Что она разрешила. Что ей это нравилось.

Пока руки освобождают её вторую ногу, я поднимаю на Улю глаза.

Как такую не хотеть? Не любить? Она настолько захватывает, что остальное кажется пустым.

Красивая, гордая, и всегда добрая…

Даже в самые острые моменты она давала шанс. Могла запросто задавить меня тем, что я сделал. Рассказала бы кому, что я… взял её насилием, мне бы шею сразу свернули. Тот же самый отец, узнав правду, мог и дружков своих ко мне подослать! По-тихому, без шума и пыли, переломали бы мне все кости, да и всё. Братец её вспыльчивый, вообще бы с ножом прилетел. А так, он просто харкал в мою сторону, думая, что я бросил беременную жену, а мог и наведаться в горячке. Ребёнка сохранила. Всё-таки сберегла, оставила. А ведь на грани была, чудом отмела жуткие мысли. Разводились мы без скандала. Тоже не стала уничтожать мою репутацию, никому не пожаловалась, что я чудовище и что с ней сделал. Умолчала об этом также, как и о приставаниях Пивоварова. Могла сразу уехать, а дала возможность Юре приходить, мои передачки приносить.

Во всём проявляла жалость. И сейчас это делает.

Мой Ангел. Добрая душа со стальным стержнем внутри.

– Я не заслужил твоей доброты… – сползаю к самому низу её ног, без задней мысли целую её дрожащие коленки и, как в молитве, прижимаюсь к ним лбом.

Уля в шоке обмирает от страха и пытается отойти, но я окружаю её ноги руками:

– Не заслужил… – повторяю в тихой муке. Сознание путается от тех ужасающих поступков, что я с ней сотворил. Отчаянно хватаюсь за тёплую кожу. Она здесь, она настоящая.

– Да, не заслужил! – голос сквозит растерянностью и болью. – Но я это делаю не ради тебя, а ради Златы! Дай Бог, чтоб она никогда не узнала, что родной отец сделал с её матерью… не спросит, не посмотрит тебе в глаза, не увидит той грязи, что она тоже наверняка почувствовала, когда была во мне…

– Я не прошёл тогда испытание на прочность, но сейчас… поверь, я готов на всё!! – в груди, словно песок плавится, сердце скулит. – Если будут трудности, я не струшу, преодолею любой удар!

– Феликс… – дрогнувшим голосом. – Мне сейчас плохо! – в родных глазах наплывают слёзы. – Не трогай меня, пожалуйста…

– Я… – заставляю себя заткнуться и не давить на неё. – Ладно! – встаю с пола, выпрямляюсь. – Да, я не вовремя с этим! – и как раз на этом моменте позади нас открывается дверь и входит Юра с чемоданами.

– Я хочу поесть и поспать. – просит Уля.