Дикий ангел

Опускаюсь на корточки, обнимаю любимицу за талию, ловлю её шальной взгляд:

– Тебе здесь можно всё!! Не спрашивай у меня ничего, это твой дом, делай что хочешь!!

– Громов! – угрожающее от матери. Хоть и стоит еле живая, но всё равно глядит в оба, на стрёме.

Рискуя получить в затылок тяжёлой рукой жены, быстро подговариваю дочь на всякие шалости:

– Бери, что захочется! Трогай всё, бегай, прыгай, танцуй, пой, играй!!

Заполни это место собой!! Выгони всех детских призраков, что живут со мной, заменяя тебя… пропитай здесь всё своим запахом, смехом, голосом!

– Можно? – и всё равно спрашивает, чтобы войти.

Моя умница!

– Беги! – улыбаюсь. – Там, где много-много всяких подарков, это твоя комната! Сможешь найти?

Всё! На старт, внимание, марш!

– Хватит подкупать ребёнка, Феликс! – произносит строгим тоном Уля. – Она должна знать им цену, а ты раздаёшь просто так!

– Всё-всё! Обещаю, больше не будет! – выставляю открытые ладони, я не опасен.

– Ты подрываешь мой авторитет и моё воспитание! Чтобы я больше не слышала таких слов, как «Делай всё, что хочешь!». Она ребёнок, Громов! Для неё это звучит как «Круши, ломай, наедайся всякой гадости, трогай без спроса, тебе за это ничего не будет!».

Опешив ровно на секунду, анализирую сказанное и прихожу к выводу, что я действительно оплошал. Не теми словами преподнёс.

– Ты права! – чешу затылок. – Прости! Я хотел как лучше! Чтобы она не чувствовала себя сковано в своём доме…

– Это не её дом, Феликс! – грозным голосом. – Мы здесь временно, не забывай!"

"– Понял. – отступаю. – Твоя очередь, Ульян!

Ей требуется немало усилий. Это прям бьёт по глазам. Скребком по сердцу.

Первый шаг полон сомнений. Второй тоже неуверенный. С третьим принимает неизбежное – она уже переступила через порог и назад не вернуться. Я предусмотрительно запираю дверь, отрезая путь к выходу.

Тугая тишина заполняет слух даже громче, чем счастливые взвизгивания ребёнка из её детской.

– Здесь ничего не изменилось… – констатирует Уля, изучая пространство плывущим взглядом.

– Все эти годы мне было холодно без тебя, Ульян… я грелся воспоминаниями.

Сказал. И не жалею.

Жена загребает весь воздух, что удаётся взять одним вздохом. Её рука ложится на грудь, но долго там не задерживается.

«Тварь поганая!

Ты достойна только этого!

Выметайся!»

До боли жмурю глаза и встряхиваю головой. Этот стыд будет мучать меня вечно, но сейчас я должен собраться. Уля наклоняется, чтобы снять свою обувь, и я бросаюсь ей помочь.

– Позволь я? – дотрагиваюсь до лодыжки, аккуратно стягиваю кроссовок, намеренно задерживаю руку на её ноге, делая вид, что поправляю края белого носочка.

Дурею от наслаждения. Она всё такая же… мягкая, нежная, тоненькая.