Дикий ангел

А ещё запомнился момент, когда я уже почти доела салат и обнаружила под листьями ползающих червячков, целых полторы штуки… одна половинка уже почила у меня в желудке. Вот тогда над моим лицом уже смеялся Громов.

Многое мы здесь пережили. Наше любимое место, где можно отдохнуть, поболтать о насущном, ненадолго забыть о делах.

И так накатывает прошлое, что я на миг забываю о настоящем.

На весах качается хорошее и плохое. И самое странное, что если покопаться, то можно обнаружить, что счастья в моей жизни с Феликсом было больше. Намного больше.

И что делать? Жалеть себя ту, что горела любовью и больно за неё поплатилась? Или ту, что обожглась, но всё равно мечтает снова гореть, лишь бы хоть что-то чувствовать? И жалеть ли вообще?

– Мы должны были продолжить тот день здесь, помнишь? – по спине ползёт строй мурашек. – Как бы это было, если бы я не совершил тогда самую страшную ошибку в жизни? – дотронувшись до моих запястий, мужчина ведёт свои жёсткие сухие ладони вверх по моим рукам и сжимает плечи. Во рту пересыхает. Под кожу врывается настолько сильная Громовская энергетика, что я путаюсь в реальности происходящего. Взбушевавшееся отторжение так и остаётся на уровне мысли, в действие не переходит.

– Было бы упоительно… – позволяю обвить свою талию, подушечки пальцев сильно вжимаются, впиваясь через одежду."

"– Ты бы снова заказала свой любимый ягодный чай! И кремовый пончик… – отодвигает для меня стул, мягким движением требует, чтобы я села. Стремглав оказывается напротив, смотрит пронзительным и чарующим взглядом. Вглядываюсь в глаза Феликса и вместе с ним закачиваюсь на волнах бывалой эйфории. Хочу задержаться в этом мгновении подольше. Тогда я была влюблённой. Было легко, было столько радужных надежд. Мужчина подаёт знак официанту, в ответ получает кивок и просьбу минутку подождать.

– А тебе бы только мясо с мясом и ещё мясной соус вдобавок! – густо краснею, закусываю губу, чтобы не рассмеяться. – Потом ещё и домой забирал!

– И всё равно в холодильнике не помещалось! – бросает шутливо, перебирая мои пальцы. – Твои пудинги всё место занимали! И честно говоря, Уль, они были отвратные…

– Ты же говорил, что вкусные!! – удивляюсь с возмущением.

– Нет, родная! – морщится. – На вкус они были, как замороженный блевотный порошок! Не мог же я убить в тебе тягу к готовке! Я поддерживал твоё начинание…

– Ну ты вообще, Громов!!! – обиженно фыркаю. – На кой фиг я тогда их в таком количестве делала? Думала, тебе нравится, раз жрёшь ложками и мычишь от удовольствия!!

– Я отвлекал себя звуками, чтобы не стошнило прямо при тебе!

– Феликс! – ошарашено прикладываю руки к вспыхнувшему жаром лицу.