Дикий ангел

 – Ты молодец, что нашла такой достойный садик, мамочка! – на миг, над моим коленом замирает мужская рука, но прикосновения так и не происходит. В груди кусается едва заметное разочарование, но быстро утихает.

Всего лишь отголоски женской неудовлетворённости. Когда залпом, когда ввысь, когда с тем самым.

– Главное, чтобы ей самой там понравилось! Я волнуюсь… как она воспримет нового воспитателя? И других детей? Все её старые друзья остались там… и вот так резко…

– Не резко, Ангел! – перестраивается в другой ряд мужчина и посылает мне тёплый взгляд. – Пока я завтра буду в полиции, ты её сводишь на часик и посмотришь, что да как! Всё будем делать не торопясь! Немного сегодня, немого завтра, и в конце-концов придём к тому, что хотим!

Сопоставляю его фразу с тем, что мы вдруг сходим с прямой дороги до дома и поворачиваем не туда, куда требуется. И едем по, до боли знакомому, пути.

– Феликс? – лязгает от нервов мой голос.

– Да, любимая? – прямой профиль, взгляд направлен только вперёд, рука без напряга покоится на руле, но вздувшаяся венка на виске пульсирует и говорит о многом. Сейчас будет неладное.

И не называй меня «любимой»! Это противозаконно, чёрт возьми!

– И зачем мы туда едем? – ещё немного и устрою допрос с пристрастием. Сейчас как полосну ногтями по неустрашимому лицу.

– Пообедать. – серьёзно и пафосно. Какая самонадеянность.

– А других ресторанов в городе нет?

– Не искал!

Дыхание спирает. Он не отступит. За шкибон притащит туда и напомнит. Я знаю зачем он ведёт меня именно в это место. Сразу поняла. Вскользь вспоминала его, когда накрывало уныние и из души тянулся только один вопрос «Я когда-нибудь ещё познаю это?».

Автомобиль останавливается, наступает звенящая тишина. Я превращаюсь в один сплошной чувствительный сенсор. Система самонаведения нацелена только на Громова. Мой энергетический щит не справляется с давлением, бывший бьёт прямо по центру.

– Я несколько раз приезжал сюда… но так ни разу и не зашёл! – горячие пальцы касаются моей шеи, порхают около уха, пробегаются по щеке, замедляются у губ. – Не посмел переделывать тот день…"

"Слабею под напором ласк. Феликс всегда был трепетным партнёром и искусным любовником. Он мог доставить мне удовольствие, даже не утруждаясь. Лёгкие касания, темнеющий взгляд, шёпот, зовущий к себе. И я плыла. Всегда плыла.

Некоторые вещи не меняются. Он трогает, я отвечаю.

– Не боишься, что сейчас это сделаю я? – пылко спрашиваю, по одному отключая в себе все выключатели, потому как, этот разогрев внизу живота нежелателен. – Войду и всё махом изменю! Разрушу притягательность этого места!

– Не боюсь, Уль! – сдавленно выдыхает, пробирается рукой к затылку, тянет.