Дикий мед

— До чего приятен резкий запах сосновой смолы от этих поленьев, — тихо пробормотала Домини. — И интерьер комнаты прекрасен.

— Моя слабость, Домини, — он насмешливо улыбался, глядя на нее. — У меня греческая жадность к красоте.

— Это твое единственное оправдание, Поль? — тихо спросила она, и рука ее невольно поднялась к вороту тонкого шелкового без рукавов платья.

— Не совсем, — ответил он, сразу поняв ее намек.

— У меня была и другая причина, но пока я не собираюсь тебе говорить, какая.

Сердце, казалось, хотело выскочить из груди от этих слов. Что он имел в виду… неужели он женился потому, что любит ее?

Да посиди же спокойно, детка! — умоляюще воскликнула довольно грустная женщина, сидящая в глубоком кресле и плетущая кружево. Она была одета во все черное, начиная с шарфа, прикрывавшего седые волосы, и кончая узконосыми туфлями. Стоявший на столике рядом с ее креслом радиоприемник указывал на то, что первые три года глубокого траура по ее умершему мужу уже миновали, и теперь она могла получать удовольствие от кое-каких развлечений.

— Но они же могут подъехать в любую минуту, тетя Софула! — Кара Стефанос постояла, переминаясь с ноги на ногу, потом свесилась с металлической баллюстрады террасы. Терраса выходила как раз на дорогу, вьющуюся от гавани Анделоса, и девушка могла бы увидеть машину, едва лишь та появится на дороге. Загорелое личико напряглось от возбуждения, и тетка поглядывала на нее, поднимая голову от кружева, и качала головой. На руках Кары, в тех местах, которые она расчесала ногтями, снова виднелись царапины. До чего же некрасиво! Полю просто необходимо показать ребенка невропатологу…

— Вон они, едут… едут! — Кара промчалась мимо кресла тетки и, как Пегас, поскакала по ступеням, ведущим к боковому внутреннему дворику, потом через него к маленькой калитке, открывавшейся на дорогу. Она поспешно открыла калитку и с сияющими глазами кинулась к кремовой машине, остановившейся перед домом.

— Добро пожаловать домой, Поль! — выкрикнула она по-гречески, и он быстро выскочил ей навстречу. Домини смотрела, как он подхватил хрупкую фигурку на руки и как радостно они целовались, с непривычной для нее открытостью.

— Поль! — девочка положила обе смуглые ладони на его щеки, и на глазах у нее появились слезы. — Я так по тебе скучала, — чуть хрипловато от волнения сказала она. — Как ты, братик?

— Все хорошо, малышка. — Он снова ласково поцеловал ее. — А теперь, белочка моя, иди познакомься с моей женой Домини. — Он опустил Кару на ноги, подвел к машине, открыл дверцу, и Домини вышла на согретые солнцем каменные плиты перед домом. На ней было платье без рукавов из чесучи бледно-голубого цвета, и она казалась такой свежей и очаровательной, что сестра Поля застыла в восторге, глазея на нее.