Дикий мед

Из окна лирообразной формы, расположенного над изгибом массивной, сделанной из черного кедра, лестницы, она увидела море и сосны. День подходил к концу, и фиолетовая дымка стояла над лесом. Острый аромат хвои донесся до нее вместе с треском цикад, похожим на биение пульса.

Домини спустилась по лестнице в холл, чувствуя себя одиноким чужаком в доме, отрезанном от мира, окруженном шепотом океана и сосен. Она открыла несколько дверей, заглянула в комнаты рядом с холлом, но не тронула ту дверь, за которой работал Поль. Он показал свой кабинет еще раньше, и для Домини было большим облегчением узнать, что часть каждого дня Поль проводит за рабочим столом. В это время она будет свободна… свободна исследовать остров, купаться в Ионическом море и дружить с Карой. Свободная жизнь днем должна помочь ей переносить вечера и ночи, которые должны принадлежать Полю.

Янис принес чай с пирожными в salotto, и, поболтав с ним несколько минут, Домини вышла на piazza пить чай у парапета. Отсюда казалось, что горизонт выгибается, как серебряный лук Аполлона, стреляющий огненными стрелами последних лучей догорающего солнца. Это была языческая картина, от которой у Домини перехватило дыхание. Потом к небу подкрались сумерки, она вошла в дом и направилась наверх принимать ванну и переодеваться к ужину.

В греческих домах ужинают поздно, поэтому у нее достаточно времени, чтобы полежать и поплескаться в ванне, такой большой, что в ней можно плавать. Достаточно понежившись, Домини встала, направив на себя прохладную водяную струю из гибкого душа.

Она вся сияла от такого сибаритского времяпрепровождения, когда вдруг Поль привел ее в полное смятение, неожиданно войдя в ванную комнату. Спокойный и самоуверенный, как кот, он снял с крючка на стене мохнатый халат. Домини стояла, глазея на него, как перепуганная наяда. Ее медового цвета волосы были свернуты узлом на голове, и только румянец смущения покрывал ее.

— Ты не собираешься пробыть здесь весь вечер, моя дорогая? — спросил Поль, и, когда он выходил, в зеркалах отразилась его широкая ухмылка.

— Ну и ну, — пробормотала про себя Домини, — мог бы и постучать! Позже, присоединившись к нему в salotto, где он предложил аперитив, она догадалась по тому, как блестели у него глаза, что он все еще наслаждается своей шуткой. Они встретилась взглядами, когда он подавал ей узкий бокал с шерри, и Домини поняла, о чем он думал — она не должна его стесняться, поскольку он уже хорошо знает каждую линию, каждый изгиб ее тела.

Она смутилась, поспешила отхлебнуть из своего бокала и стала осматривать комнату. Бархатные шторы топазового цвета закрывали широкие светлые окна, толстые сосновые поленья потрескивали в камине, а в вазах на шкафчиках стояли бледно-золотистые цветы.