Дикарь из глубинки или курс выживания для мажорки

– Ира, не вопи, сейчас все село разбудишь!

– У Димы каникулы, Миша!

– И?

– И я уезжаю. Мне не с кем его оставить в городе.

– Предупреждать надо, – рычит дикарь. – У меня работы выше крыши. Твою ж!

Ого, да тут семейные страсти-мордасти. Вот тебе и ответ, Серебрякова. Оказывается, наш дикарь Мишаня – папочка. Приваливаюсь к дверному косяку, откинув на плечо влажные волосы и наблюдаю за происходящим.

– Предупредила бы, если бы ты отвечал на мои звонки!

– А ты не пробовала звонить в другое время? Днем я на ферме.

– Какое было свободно, тогда и звонила! И вообще, – вспыхнув, вскидывает руки фурия-Ира, – знаешь что, Румянцев? Ты вконец охренел! Уехал в свою глушь, обзавелся тут тварями разными и сам в тварь превращаешься.

Воу, а это грубо!

Погодите…

Что она сказала?!

Парочка продолжает ругаться, а до меня медленно-медленно начинает доходить каждое слово, сказанное этой блондинкой с бюстом четвертого размера, который еле-еле помещается в лиф сарафана. Женщина так активно жестикулирует, что эти “арбузы” вот-вот выпрыгнут и дадут по носу Дикарю за всего его “грешки”. И мозгом я понимаю, что лучше бы не встревать! Но все равно, как завороженная, иду на ее голос и выпаливаю посреди их перепалки:

– Простите, что вы сказали?

– А это еще кто такая? – взвизгивает Ирина. – Ты еще тут и бабу держишь? Ну, вообще шикарно устроился. Браво! Ребенка спихнул мне, а сам живешь в свое удовольствие. Отец года просто!

Я соскакиваю босыми ногами на последнюю ступеньку и упорно гну свое, спрашивая:

– Как вы его назвали, Ирина?

– Милка, вернись в дом! – рычит дикарь и тянет ко мне руку.

Я отшатываюсь.

– Вы сказали – Румянцев? Михаил Русланович Румянцев?!

– Так ведь да же! Милочка! – зло шипит в мою сторону бабища. – Знать надо, с кем кувыркаешься!

Последнюю фразу я напрочь пропускаю мимо ушей и оборачиваюсь лицом к дикарю, вытаращив глаза. Так тракторист и есть тот самый внук Румянцева?!

Вот это поворот…

Глава 14. Грубый абориген

Милена

С поля боя, вернее, с террасы меня благополучно выставили. Шокированную, дезориентированную и потерянную, отправили по всем известному адресу. Тот, что на хуторе. К бабочкам.

Вчерашний дикарь, сегодняшний Румянцев, достигнув точки кипения, всех раскидал по углам. Сына отправил в свою комнату. Меня на кухню. А истеричку Ирину схватил под локоть и увел к машине, продолжая ругаться с ней уже там.

О чем они говорили, из дома, увы, было не слышно. Дамочка визжала что-то на фальцете. Миша – то есть Михаил Русланович – рычал басом. Я же заламывала руки, мельтешила по кухне, кусала губы и переваривала случившееся.

В голове не укладывается, что неотесанный мужлан Мишаня и есть тот самый легендарный внук Андрея Петровича! От единственного сына.