Дикарь из глубинки или курс выживания для мажорки

Подхожу и я поприветствовать парня.

– О, батя, – усмехается, – мэйк-ап просто огнище!

– А я говорила, что будет круто, – поддакивает Яся.

– Меньше болтай, – хмыкаю, предупреждая сына, хлопнув по плечу. – Ты в очереди следующий, так что не расслабляйся.

– Э, нет…

– Да-да! – визжат мелкие.

– А потом мы еще и Арчи накрасим! – обещает Яська.

Из гостиной слышится жалобный скулеж.

К одиннадцати, когда уже отужинали, наразвлекались, наболтались вдоволь и уложили детей по кроватям, мы с Милкой и сами наконец-то добрались до спальни. Наскоро принимаю душ и выхожу в одном полотенце. Взгляд любимой жены игриво проходится по мне, а губы расплываются в соблазнительной улыбке.

Я всеми частями тела “беру курс” на Милку, когда с мысли сбивает послышавшийся хлопок входной двери. Не понял. Кто, куда? Ночь на дворе!

Подхожу к окну, замерев. Наблюдаю, как сын куда-то намылился.

– И куда это он? – бубню под нос.

– К рыженькой, – подает голос родная.

Оборачиваюсь, удивленно на нее смотря.

– К внучке Зои Андреевны?

– Ага, к Катюше, – кивает жена.

– И…о… – только что и могу выдать.

Милка укладывается в постель, постукивая ладошкой по соседней подушке, приглашая присоединиться.

– А…?

– Не так давно, – словно прочитав мои мысли, отвечает Мила. – Полгода, наверное. И да, у них все серьезно. Сильно серьезно.

– А ты откуда знаешь?

– Ну, а откуда в доме такой порядок, если мы тут почти не бываем, Миш?

– А почему я тогда не знаю? – сажусь на кровать и смотрю на жену.

– Ну, Румянцев, что ты как маленький? – усмехается. – Просто он стесняется с тобой делиться таким моментами.

– А с тобой, значит, нет?

Мила встает на колени и подползает ко мне.

– Он расскажет, обязательно. Дай ему время, – забирается на меня верхом и обхватывает щеки руками, целует, укладывая “на лопатки”. – Вы с Димкой были сегодня прелесть, как хороши, – посмеивается тихонько, покрывая поцелуями бородатое лицо. – Надеюсь, он умылся перед тем, как побежал на свидание.

Да, сын тоже попал под раздачу. Красовались раскрашенными мы оба.

– Кстати, резиночки выпутать не хочешь из своей шикарной бороды? – спрашивает, дергая за одну.

– Поможешь? Боюсь, сам я до пенсии с этими адскими бабскими прибамбасами не совладаю.

– И в горе, и в радости, однако?

Я щиплю жену за попку, она смеется.

Снятие резиночек, что закономерно, перерастает в обнимания, целования, нежности и ласки. А дальше больше…

Семь лет, а совершенно каждый новый день я встречаю и провожаю с упоительной мыслью: люблю жену. Самой бешеной и безумной любовью. Люблю детей. Всей доступной мне нежностью и трепетом люблю. Я счастлив так, что это не измерить ни одной известной человечеству единицей измерения. До неба? До Луны? До звезд? Не знаю. Но да – это что-то такое космическое определенно…"