Девушка сына. Я одержим ею

И упиваюсь ароматом, который она приносит в окружающий меня воздух, лишая кислорода.

Встаёт между моих ног.

Опасно.

Для нас обоих.

– Это не мне, – насупилась. Достаёт ватный диск, смачивает перекисью. И подносит к моей щеке, на которой ещё заметен хороший след от пощёчины. Ева била на славу. – Просто хочу извиниться. За ту выходку. Я была на эмоциях и…

– Не оправдывайся.

– В общем, – быстро тараторит. Серьёзна, как никогда. – Пока я сытая – я добрая. Поэтому что хочу, то и делаю. Сиди, Саидов, пока я извиняюсь.

Мне хочется улыбнуться, но пока я только и могу, что обескураженно смотреть на её вдумчивое лицо.

Вот это да… Ева удивляет.

Нужно почаще её кормить…

Ева

Я замечала много раз, что рядом с Амиром мне тяжело дышать. Сейчас – намного легче. Хоть и стою к нему очень близко. Между его ног, смотря на него немного сверху вниз. Едва не касаюсь его груди животом. Но… Не отстраняюсь, выхватывая из аптечки лейкопластырь.

Срываю защитный слой, но тут же моё запястье перехватывают."

"Перевожу взгляд на Амира и громко сглатываю, видя эти карие, тёмные глаза.

Мне немного стыдно. За ту пощёчину. И не только. За ту ночь на яхте. Я ведь… Возбудилась рядом с ним. Верещала, что ненавижу, а сама… Чувствовала это жжение, покалывание. И лёгкость во всём теле.

А потом ещё и рыдала ему в рубашку.

Может, поэтому сейчас легко, но и неловко одновременно?

– Что-то не так? – спрашиваю аккуратно первая.

– Зачем мне твой пластырь?

На мгновение теряюсь, не зная, что ответить.

– Залепить царапину…

– Я ценю твою заботу, но… – он усмехается, будто смеясь надо мной. – Будь она на твоей щеке – её пришлось бы заклеить, а на моей… Зря переводишь ресурсы.

С чего бы это?

Мужчины не носят пластыри?

– Я единственный раз в жизни решила проявить к тебе заботу, а ты отказываешься? – спрашиваю с неким раздражением.

Собираюсь отпрянуть от него, но Амир поднимает руки, хватает меня за талию и быстро встаёт, сажая на стол. Своим поведением и этим действием вырывает из моего горла звуки удивления.

А глаза распахиваются, когда Саидов раздвигает мои ноги и вклинивается между ними. Непривычно и страшно. Почему страшно? Не знаю. Никого больше рядом нет. А его близость… пугает. Как огонь. Даже сейчас мне кажется, его тело горит, обжигая.

Его пальцы вплетаются в мои волосы и слегка оттягивают назад.

Теряюсь, тяжело дышу и не знаю, как на это реагировать.

– Не единственный. В машине, тогда. Не ты ли обрабатывала мне спину? – опять улыбается. – А заметила, что мы не ссоримся, только когда у нас обоих идёт кровь, а рядом воняет перекисью?

Киваю.

Забавное совпадение.

– Ради такого дела я готов получать увечья хоть каждый день.

И хоть его фраза звучит дико, неправильно и страшно, на мгновение ловлю это странное волнение. Он ведь может это сделать.