Девушка сына. Я одержим ею

Дума-а-аю, шикарно!

Нет, я уверена, что Амир справится!

Всё же он помогает мне с детьми. Очень часто. Каждый день. Хоть у него и основная работа, он не побрезгует и пойдет, подмоет обоих деток, если я его попрошу. Но в основном это не требуется. Мне помогает няня, которую Амир нанял специально для этого. Хотя я не нуждаюсь. В доме убирают горничные, кушать готовят повара. А я…

Сижу с детьми, занимаюсь домом и Амиром.

В последнее время слишком часто приходится выходить в свет, а это – сплошной стресс.

Но благо это нужно делать только в Дубае. Мы бываем здесь почти каждый месяц. Иногда берём малышей с собой, а иногда оставляем в России под присмотром. У меня сестра – то ещё чудо и всегда готова остаться и присмотреть за ними. Сама же уже мамой стала.

Сколько всего за этот год произошло, ужас! До сих пор не могу поверить. Что ещё каких-то полтора года назад я встретила отца своего жениха, а потом всё так закрутилось…

Что всё пришло к ЭТОМУ.

Аяза посадили, Лана в психушке…

Удар для Амира был очень сильный.

Я понимаю. Какие бы у нас ни были разборки, я бы не выдержала, если бы мой ребёнок пошёл против меня…

Когда мой муж узнал, что у нас будет девочка и мальчик – честно, сравнялся тоном кожи с белой стеной. Опять об Аязе вспомнил.

Сейчас… Более-менее отошёл.

Думаю, сыграла обстановка. Мы проживаем в Москве. Дубай для работы – Россия для души. Хотя Амир, если честно, там мёрзнет. Именно поэтому мы сейчас здесь. Зима на дворе, а мы – на море!

– А ты во мне сомневалась?

– Не-а, – улыбаюсь. – Как я могу сомневаться в любимом мужчине?

– Хм, пытаешься меня задобрить, женщина?

Я неожиданно чувствую его руки под своими подмышками. Амир начинает щекотать меня, а я пихаться, понимая, что не выдерживаю.

– Перестань, дура-ак!

– Значит, был только что любимым мужчиной, а теперь дурак? – усмехается. И явно издевается надо мной! Продолжает пытать меня, чувствуя превосходство!

– Нет-нет! Теперь только любимым!

Пытка прекращается также быстро, как и началась.

Я облегчённо выдыхаю, открываю глаза, а пальцы Амира стирают слёзы из уголков глаз.

– Вот не любил бы, убил бы тебя, оленёнок.

Я строю глазки, хлопаю ресницами и порочно улыбаюсь, опуская пальцы на его грудь и полурасстёгнутую рубашку.

– Но ты же меня любишь и простишь, да?

Веду пальчиком вниз.

А Саидов вперёд поддаётся.

Но губ не касается.

Выдыхает мне прямо в лицо такое привычное, но каждый раз поднимающее рой бабочек у меня в животе:

– Люблю.

Одно слово.

Тысяча эмоций.

И один поцелуй в губы.

Который уносит нас в водоворот неконтролируемых чувств…"