Девушка с синими гортензиями

– Само собой разумеется, – усмехнулся Дюперрон. – Вы собираетесь прокатиться в Эммерих? Будьте осторожны – в Германии нас сейчас сильно не любят.

– Сначала я займусь теми свидетелями, что поближе, – покачала головой Амалия. – Можно вопрос? Почему вы сначала выбрали Видаля?

– Вообще-то, я хотел, чтобы делом занимался Папийон, – ответил Дюперрон. – Но он дал понять, что слишком стар для серьезного расследования. Другие сыщики мне плохо известны, и я не видел оснований им довериться. А Видаль – малый крепкий. Побывал на войне, не боится никого и ничего. Понимаете… – Дюперрон понизил голос. – Я опасаюсь, что у Рейнольдса остались влиятельные друзья, которые даже после его смерти не захотят дать делу ход. О Видале все говорят, что он человек резковатый, но честный. Журналист в свое время немного писал о мадемуазель Лантельм – тоже плюс. Кроме того, он меня понимает, и это для меня очень важно.

– В каком смысле понимает? – спросила Амалия."

"– А, вы же не знаете… Незадолго до начала войны Видаль потерял жену. При трагических обстоятельствах – у нее был выкидыш, отчего женщина повредилась в уме и выбросилась из окна. Видаль очень любил супругу. – Говоря, Дюперрон не отрывал взгляд от портрета напротив. – Он рассказал мне, что после ее смерти сам чуть не сошел с ума. Как и я, когда, находясь в тот момент в США, в приемной дантиста случайно открыл старый журнал о театре и увидел некролог. – Глаза мужчины потемнели. – Я никогда своим родным не прощу, что они скрыли ее смерть от меня. Моя мать до сих пор жива, но мы не разговариваем уже несколько лет.

– Скажите, а вы хорошо знали Женевьеву Лантельм? – спросила Амалия.

– Смотря что называть «хорошо»… Что именно вас интересует? – Дюперрон вздохнул, с отвращением поглядел на бокал и выпил его содержимое залпом.

– В газетах, которые писали о ней, я вижу сплошные упоминания о пьесах, в которых играла актриса, и изредка – об ее украшениях, шляпках, автомобилях и размолвках с разными людьми, – пояснила Амалия. – Что она была за человек?

Дюперрон усмехнулся:

– Она была прелесть. Само очарование. Фотографии, которые вы видите, не передают и тысячной доли ее обаяния. Она вихрем влетала в комнату и заполняла ее своей улыбкой, милыми ужимками и нежным голосом. У нее были бездонные глаза, которые всегда, даже когда она смеялась, оставались серьезными. Я так любил ее – и потерял.

– Как вы познакомились?

– Впервые я увидел ее в церкви, и моя тетка велела мне не глазеть на нее. Все же знали о том, чем занималась ее мать. Старая выдра – я имею в виду мамашу – была публичной девкой, а потом возвысилась до хозяйки борделя. У нее было три дочери от трех разных мужчин, которые никогда не были ее мужьями.