Девушка с синими гортензиями

Я нашел только этот рисунок и то не уверен, что изображена мадемуазель Лантельм, хотя и похоже.

– А где же Больдини[10]? – спросила баронесса. – Все-таки именно Больдини написал самый известный ее портрет.

– Картина у меня дома. – Дюперрон повел плечами. – Неудачный портрет, она изображена на темном фоне в черном платье от Дусе, хотя, вообще-то, предпочитала светлые тона. То, как ее нарисовал Ван Донген[11], мне тоже не нравится, я не поклонник современной живописи. Картина Грюна также хранится у меня дома, но художник предпочел изобразить ее в толпе, что было не самым лучшим решением[12]. Думаю, лучше всего ее мог бы нарисовать Грёз[13], но, к сожалению, они разминулись на несколько веков.

Да, это был не кабинет, а храм, в котором поклонялись одной мадемуазель Лантельм, безвременно погибшей в водах Рейна. Всюду, куда ни кинь взор, было ее лицо.

– А мне кажется, – не удержалась Амалия, глядя на сочные каштановые волосы актрисы, – ей бы больше всего подошел Ренуар. Она была вполне в его вкусе.

Дюперрон поднял брови:

– Собственно говоря, она очень хотела, чтобы тот ее нарисовал. Но старик отказал ей под каким-то надуманным предлогом.

– Жаль, – вздохнула Амалия. – Мсье Дюперрон, я должна попросить вас кое о чем.

– Вы хотели бы увеличить сумму аванса? – спросил Дюперрон, испытующе глядя на собеседницу.

Он вернулся за стол, но не притронулся к своему бокалу, наполненному какой-то прозрачной жидкостью. Впрочем, Амалия тоже не притронулась к содовой.

– Нет, другое, – сказала баронесса. – Мне нужно осмотреть место преступления.

– Вы имеете в виду яхту?

– Да, яхту «Любимая». Будем надеяться, что она не сгинула во время войны и что ее все еще возможно отыскать. В случае, если на судне производились значительные переделки, мне нужны также люди, которые ими занимались.

– Я уже подумал об этом и дал распоряжение своим агентам разыскать яхту, – сообщил Дюперрон. – Что-нибудь еще?

– Да. Мне нужен полный список экипажа по состоянию на конец июля 1911 года. Я нашла в газетах упоминания о пассажирах, но имена матросов, само собой, там не значились. Кроме того, мне нужны сведения о нынешнем местопребывании всех людей: и пассажиров, и матросов.

– Что ж, – сказал Дюперрон, – с Шарлем Морисом у вас хлопот не будет. Он звезда «Ренессанса», и вы в любой день можете увидеть его в театре. С Евой Ларжильер сложнее. Наверное, вы слышали, что она подалась в монахини. Бывшая костюмерша Жюли Прео теперь графиня де Сертан, ей повезло сделать хорошую партию. Остальных, я думаю, тоже можно будет отыскать без труда, при условии, что люди еще живы. Анри Невер, скорее всего, уже умер – ему было за шестьдесят, когда он гостил на яхте.

– Еще один момент: все дополнительные расходы – за ваш счет, – уточнила Амалия.