Девушка с синими гортензиями

Любовь внушает им страх, они считают ее опасным наваждением, от которого надо избавиться как можно скорее. А в моем случае все было совсем плохо, потому что я был наследником семейного дела.

– И вас послали в Южную Америку под предлогом открытия нового филиала. Верно?"

"– Ну, не так прямолинейно, – поморщился Дюперрон. – Отец и тут обвел меня вокруг пальца. Подал мне мысль, что я должен сначала заработать денег, стать на ноги. Дескать, капитал в основном принадлежит матери, та никогда не поймет моего поступка. Я останусь без гроша, отец ничем не сможет мне помочь, и мы с Матильдой будем голодать. А вот когда у меня будут свои деньги, мне будет проще, и всякое такое. Он обещал мне, что я уеду всего на два года, а Матильда меня подождет, конечно. И я дал себя уговорить, – со злостью добавил Дюперрон. – Как последний дурак! Если бы отец кричал на меня, если бы хоть как-то показал свое недовольство… Но он знал, что я упрям и что убедить меня можно только разумными с виду доводами. А когда я уехал, он пошел к матери Матильды, заявил, что я никогда не свяжу себя с ее дочерью, и предложил ей денег. Старуха бы их взяла, но Матильда рассердилась. Тогда мой отец вспомнил, что девушка мечтает стать актрисой, и поймал ее на этом – предложил представить одному своему знакомому в «Жимназ», чтобы тот взял ее в театр. Отец ставил только одно условие: чтобы Матильда оставила меня в покое. И я не могу ее винить за то, что она согласилась.

Матильда ушла из дому, сняла крошечную квартирку, играла в театре, хватаясь за все предложения, потом поступила в консерваторию. Де Фероди взял ее на курс и потом везде говорил, что девушка подавала большие надежды. Но это все вранье. Классический театр был не для нее, на конкурсе в конце года она не получила никакой награды. Но у нее уже завязались кое-какие знакомства, Матильда заметно прибавила в мастерстве и стала играть довольно значительные роли. Через некоторое время я вырвался из своего филиала и приехал в Париж, но… Что-то произошло с ней за те месяцы, пока меня не было. Или, может быть, она решила, что я на самом деле не люблю ее, раз так легко от нее уехал, и больше не желала меня знать, – пояснил Дюперрон изменившимся голосом.

– Вы поссорились? – спросила Амалия.

– Не совсем. Просто теперь у нее не было для меня времени. Как я ни пытался с ней увидеться, Матильда отвечала, что занята. Кроме того, у нее появилось новое окружение. Но знаете, ее новые друзья были ничуть не лучше, чем те, из борделя ее мамаши. Подержанные актриски, пара драматургов из тех, чьи пьесы не берут ни в один театр, потрепанные жизнью жуиры, которые подыскивали не очень дорогих содержанок… А она с ними кокетничала, смеялась их двусмысленным шуткам. Я чуть не возненавидел ее после этого.