Девушка с синими гортензиями

Амалия заметила, что при ходьбе он немного приволакивает одну ногу.

«Что ж, – думала баронесса, засыпая в ту ночь, – Миша все-таки вернулся… Александр здесь… Мать и дядя со мной… Ксения… Мишина семья… Не стоит роптать на судьбу. Многие, чьи дети погибли, были расстреляны или сброшены в шахты умирать, сказали бы, что мне повезло… да… Но по-настоящему повезло тем, кто не дожил до этого времени, и тем, кто будет жить на сто лет позже нас… Однако никто не выбирает свою эпоху, даже тот, кто ведет ее за собой…»

И Амалия забылась беспокойным сном.

На другой день она снова пошла в парк Тюильри и у чаши фонтана увидела комиссара Папийона, который сидел на скамейке и грелся на солнце.

– Мой старший сын вернулся, – просто сказала баронесса, садясь рядом с ним.

– Это хорошо, – кивнул Папийон.

– Он очень переживает из-за всего, что случилось с нашей страной, – удрученно проговорила Амалия. – Боюсь, даже больше, чем я.

Папийон шевельнулся, переложил трость из руки в руку и оперся подбородком о набалдашник.

– Понимаю, – сказал он. – Я читаю газеты, но, по вашим словам, то, что на самом деле творится в России, в тысячу раз страшнее. Вы должны понимать, что страна, которая так легко проливает кровь своих граждан, в любом случае обречена. У нас, во Франции, однажды было нечто подобное, но мы быстро справились с этим. И в конце концов оказалось, что игра стоила свеч, ведь та революция породила Наполеона.

Амалия не смогла удержаться от улыбки.

– Однако первая империя закончилась поражением, – напомнила она. – Как, впрочем, и третья.

– Да, – серьезно ответил Папийон, – но это было плодотворное поражение, которое стоило иной победы. В конце концов, кто сейчас помнит имена победителей Наполеона? Главное то, что его деяния открыли новые горизонты, и история без него была бы совсем другой. Я понимаю, вам тяжело оттого, что вы потеряли свою родину, но Франция – не такая уж плохая страна. Ведь раньше вы тоже приезжали сюда и подолгу жили здесь, я помню.

– Но это было совсем другое, я приезжала как бы в гости… а теперь получилось, что мой дом сгорел и я должна остаться в гостях навсегда, – грустно откинулась баронесса.

– Вам следует подыскать себе дело, – заметил Папийон. – Я же знаю вас, вы человек действия. Займитесь чем-нибудь, и вам станет легче.

Амалия вздохнула:

– Я состою в фонде помощи беженцам, но… Мы так мало можем сделать, а требуется так много…

– Собственно говоря, я имел в виду нечто другое, – продолжил старый комиссар, щурясь на солнце. – Не благотворительность, а, так сказать, умственную работу по нашей части. Вы всегда были прекрасным сыщиком – к счастью, потому что, если бы вы стали преступницей, нашему брату пришлось бы туго.

Амалия не смогла удержаться от улыбки.