Девушка с синими гортензиями

Ключи от кают были разложены в алфавитном порядке фамилий, и первым должен был идти ключ Ролана Буайе. Так вот, ключ Лантельм оказался не на своем месте, а впереди ключа Буайе.

– То есть его кто-то брал, а затем вернул на место, не заметив, что нарушил порядок, – подытожила Амалия. – А у дворецкого не было никаких соображений по поводу того, кто это мог сделать?

– Любой из присутствующих, я полагаю. Приблизительно 20 июля дворецкий отдал Эттингеру запасной ключ от его каюты. Тогда все ключи лежали на местах. Потом Фонтане ключи не проверял, потому что в том не было нужды. Иными словами, между 20 и 24 июля кто-то брал ключ и затем вернул его. Я уже готовил бумагу об изъятии вещественного доказательства, уже договаривался о том, чтобы как можно скорее снять с ключа отпечатки пальцев, но… – Шварц развел руками и грустно улыбнулся.

Доктор Грот подтвердил слова следователя по поводу шпильки и добавил, что на теле жертвы не наблюдалось следов удушения или иных насильственных действий. Впрочем, если женщина не умела плавать, достаточно было вытолкнуть ее в окно, и жертва бы захлебнулась сама, оказавшись в бурной реке.

Когда вечером Амалия и Видаль вернулись в отель, их ждала телеграмма.

– Что-нибудь важное? – спросил журналист, видя, как просияло лицо его спутницы.

– Луи Дюперрон все-таки отыскал яхту. – Амалия подала ему телеграмму. – Он нашел «Аметист», как теперь называется «Любимая». Правда, в довольно скверном состоянии, это все же лучше, чем ничего. Возвращаемся в Париж!

В Париже Амалию ждал инспектор Бриссон.

– Инспектор, я вижу, что вы пришли не с пустыми руками! – воскликнула, едва увидев его, Амалия. – Капитан Обри рассказал вам что-то важное?

– Он во всем признался, – объявил инспектор, по-мальчишески ухмыляясь. – Рейнольдс заплатил ему, чтобы Обри дал показания в его пользу. По словам раненого, на суде капитан хотел честно заявить, что не знает подробностей отношений хозяина с мадемуазель Лантельм. Но Рейнольдс настоял на том, чтобы Обри сказал, будто они были дружной, любящей парой и прочее в том же духе. Рейнольдс был уверен, что слова человека в форме будут иметь больший вес, чем показания остальных, и не просчитался.

– Обри как-нибудь объяснил свою фразу, которую бросил покинувшему пост матросу: «Впрочем, может быть, это и хорошо, что тебя там не было»? – спросила Амалия.

– По его словам, в первое мгновение он совершенно не поверил в несчастный случай. Но когда тело нашли – с распущенными волосами и со шпилькой в руке, – заколебался. В конце концов решил, что дело темное, и, если Рейнольдс и убил жену, самого Обри это не касается.

На следующий день Амалия, Дюперрон и Бриссон ждали Видаля, чтобы отправиться на яхту.