Девушка с синими гортензиями

Тот опоздал на сорок минут и в оправдание пояснил, что его задержала какая-то ненормальная, которая пыталась вытянуть из него деньги.

– Пошли слухи, что я готовлю большую статью о Лантельм. Вот дама и явилась ко мне с заявлением, будто знает, где находится дочь Жинетты. Представляете?

– Неужели? – вскинула брови Амалия, вспомнив, что не рассказала своему помощнику о том, что, по ее мнению, не относилось к делу, – о словах доктора Морнана, мол, у актрисы когда-то был ребенок.

– И что же вам сказала та дама? – спросил Дюперрон.

– Жинетта в юности сбежала из дома, родила ребенка и отдала его в приют, поскольку не хотела, чтобы дочь повторила ее судьбу.

– А когда это было?

Видаль уловил в голосе Дюперрона напряжение и с удивлением оглянулся на него.

– Она не называла дату. Послушайте, я думаю, все это глупости.

– Дама хотя бы назвала свое имя? – настаивал Дюперрон. – Где ее можно найти?

– Я не спросил. Полно вам, сударь! Я таких сенсаций могу напридумывать десяток, даже не выходя из редакции.

– Но слова незнакомки вполне могут оказаться правдой, – вмешалась Амалия. И объяснила, почему так думает.

– О! – Видаль пожал плечами. – Конечно, если бы я знал… Но ведь Жинетта сама сказала, что ее ребенок умер. Получается, это все равно ложь.

– Возможно, – отозвалась Амалия. – Ладно, давайте займемся делом.

И в сопровождении мужчин она поднялась на борт яхты.

– Осторожнее! – предупредил Дюперрон, шедший сзади. – Дерево прогнило, доски на палубе не очень прочные.

Амалия глубоко вздохнула и двинулась к корме.

– Расположение кают осталось прежним?

– Да, но в каютах нет мебели. И вообще ничего нет.

– А замки в дверях?

– Остались, по-моему. А что?

Не отвечая, Амалия зашла на корму и двинулась вдоль палубы по направлению к носу. Баронесса открывала каждую дверь и бросала внутрь внимательный взгляд.

Вот каюта дворецкого – просто закуток. Каюта Евы и Шарля – большая, просторная, разделена на две части, как и раньше.

Под ногами скрипят доски, где-то недалеко на воде квакают лягушки… Каюта Анри Невера, затем Эттингера. Салон. Каюта Буайе. Маленькая каюта Жюли. Каюта Рейнольдса, просто огромная. И наконец…

– Фотографируйте, Жак! Что вы стоите! – зашипел Дюперрон на сопровождавшего его фотографа."

"Дверь открывается с негромким скрипом. Три ступеньки на входе, старик Гренье был совершенно прав. Окно – то самое окно, из которого упала актриса. Сбоку дверь в ее спальню…

Амалия осмотрела помещение, вернулась к входной двери и достала папку с фотографиями Буайе и рисунками, которые по ее просьбе сделал умирающий художник (она сказала Эттингеру, что хочет знать, как выглядели внутреннее убранство каюты Лантельм, пеньюар, в котором нашли Жинетту, а также дверной замок).