Девушка с синими гортензиями

Жюли она при мне не раз довольно невежливо выгоняла из каюты, потому что та по женской привычке все время норовила поболтать о том о сем, а Жинетта хотела, чтобы нам никто не мешал. Еву она нарочно злила, делая вид, что хочет увести ее любовника, а сама при мне хохотала над ними обоими. Дворецкого она как-то поймала на мелкой краже – тот переклеил этикетку с бутылки дорогого вина на дешевую, а дорогое припрятал, чтобы продать. И что? Ты видишь где-нибудь повод для убийства? Убить ее мог только муж, но Рейнольдс невиновен, или я совсем ничего не понимаю в людях. Самоубийство исключено, в несчастный случай я не верю. Остается только политика, будь она неладна… Ты говоришь, что мне угрожает опасность. Но ведь в еще большей степени опасность угрожает тебе! Ведь именно ты пытаешься распутать этот клубок змей! Мы все время говорим о гостях и их прислуге. Почему мы уверены, что капитан и матросы – те, за кого они себя выдавали? Что, если кто-то из них выполнял чье-то задание – убить жену, чтобы таким образом замарать мужа? Потому что все остальные версии просто отпадают! Кстати, ты уже выяснила, что объединяет свидетелей, которых убили или пытались убить?

– Ничто не объединяет, кроме того, что все они были на «Любимой», – ответила Амалия.

– А еще они откуда-то получили деньги, – возразил Александр. – И Тенар, и Буайе, и Раймон Обри. На них свалились неожиданные наследства, которые позволили им жить припеваючи. Откуда?

Амалия хотела возразить, мол, слишком шаткое основание для выводов, но тут ее озарило. Положительно, кое в чем ее сын прав.

– Саша, – сказала она, – я тебе говорила, какой ты у меня умный?"

"И с этими словами баронесса поднялась с места.

– Ты мне не веришь? – обескураженно спросил сын.

– Почему же, верю. Ты молодец! – Амалия поглядела на часы. – Не забудь, что у нас сегодня ужин, хорошо?

Затем поцеловала сына и удалилась с загадочной улыбкой. Александр хорошо знал свою мать, и по блеску ее глаз сразу понял, что та ничего ему не расскажет, пока не сочтет нужным. Он проводил ее до двери и вернулся в комнату.

Собачка тихо посапывала во сне, в воздухе еще витал аромат духов матери, но, несмотря на это, Александр, как с ним нередко бывало по вечерам, остро ощутил прилив одиночества. Молодой человек сделал несколько шагов по комнате, потом подошел к столу и выдвинул верхний ящик. Внутри лежали коробочка с изумрудным кольцом, разные бумаги, ворох старых телеграмм и фотографическая открытка. Александр достал ее и медленно опустился в кресло. Надпись на открытке гласила: «Префект Парижа в сопровождении знаменитой актрисы м-ль Лантельм вручает награды спасателям, отличившимся во время наводнения 1910 года».

На снимке префект и Женевьева Лантельм стояли среди нескольких награжденных.