Девушка с синими гортензиями

Вскоре Морнан вышел в гостиную, держа двумя пальцами визитную карточку Амалии.

– Баронесса Корф? Это вас нанял некий Луи Дюперрон, чтобы расследовать смерть мадам Рейнольдс?

Амалия была вынуждена признать (про себя, конечно): беседа, выражаясь боксерским языком, началась с того, что доктор уложил ее в нокаут. Кроме того, она отметила, что доктор был первым, кто назвал Женевьеву Лантельм официальным, а не сценическим именем – мадам Рейнольдс. Все привычно звали ее мадемуазель Лантельм, иногда называя «мадам», но почти никогда – по фамилии мужа.

– Я рада, что мы сможем не тратить лишних слов, – сказала Амалия вслух. – И была бы счастлива услышать ваше свидетельство как врача, мсье Морнан.

Доктор хмуро посмотрел на посетительницу, вздохнул и сел.

– Боюсь, я вас разочарую, потому что оно не изменилось, – сказал он после паузы. – Это был несчастный случай. Никто ее не душил и не убивал, мадам просто потеряла равновесие и выпала из окна. Думаю, женщина причесывалась, потому что в ее руке была шпилька, ее волосы были распущены, а крышку от коробки шпилек так и не нашли.

– Что показало вскрытие? – спросила Амалия.

– Вскрытия не было.

– Разве следователь не приказал сделать его?

– Рейнольдс старомоден, поэтому не хотел, чтобы его жену трогали. Так он, по крайней мере, сказал. А поскольку немецкая полиция согласилась с тем, что имел место несчастный случай, необходимость во вскрытии отпала вообще.

– Скажите, доктор, – вкрадчиво спросила Амалия, – вы хорошо знали Женевьеву Лантельм?

Морнан удивленно посмотрел на нее.

– Не могу сказать, что мы были друзьями, – сказал он, подумав. – Но как врач, безусловно, я знал ее хорошо. Мадам была женой моего давнего клиента.

– То есть вы познакомились, когда актриса вышла за него замуж?

– Нет. Раньше. Рейнольдс привел ее ко мне и…

– Продолжайте, доктор, – спокойно сказала Амалия.

– Он хотел знать, может ли Женевьева иметь детей, – сухо промолвил Морнан. – Я сказал, что это вполне вероятно, тем более что женщина уже рожала.

– В каком смысле? – поразилась Амалия. – У Женевьевы Лантельм, насколько мне известно, никаких детей не было."

"– Сударыня, я врач, – со скучающей гримасой ответил ее собеседник. – И то, что я вам говорю, я говорю как врач, а не как сплетник. Мадам, кстати, изменилась в лице, когда я указал ей на то, что она, по-видимому, желала скрыть, и сначала пыталась уверить меня, что я ошибся, потом заявила, что ребенок умер, а под конец залилась слезами и признала, что я прав. При ее образе жизни, думаю, нет ничего удивительного, что актриса когда-то стала матерью.

– Когда именно это могло произойти? – спросила Амалия.

– В достаточно молодом возрасте. Где-то до 1902 года, я думаю.

– Она что-нибудь еще говорила о ребенке?

– Нет.