Девушка с синими гортензиями

– Пьер, – распорядилась Амалия, – не забудьте чемодан сестры Марии.

Все та же служанка открыла дверь и подтвердила, что графиня де Сертан только что уехала, а хозяин, кажется, задремал. Однако, когда гости вошли к нему, он лежал в постели с книгой в руках, но глаза его были устремлены куда-то далеко.

– Вы хотите спросить у меня что-то еще? – Художник узнал в одной из посетительниц баронессу. Затем он перевел взгляд на фигуру в монашеской одежде. – Кто тут с вами?

Ева шагнула вперед, тихо обронив:

– Это я…

– Мы – я и мой помощник – привезли вам сиделку, – вмешалась Амалия. – Не спорьте, потому что одной служанке слишком тяжело, ей же еще в магазин ходить и убираться в доме… Так что лишняя помощь не повредит. Идем, Пьер, не будем утомлять больного. – Она повернулась к Еве: – Вот моя карточка с адресом и номером телефона. Если что-нибудь понадобится, звоните в любое время дня и ночи.

И, не дав изумленному Эттингеру даже вставить слово, баронесса удалилась в сопровождении журналиста.

– Честное слово, я снимаю перед вами шляпу! – объявил Видаль восхищенно, когда они вышли из дома. – Вы это нарочно придумали, чтобы не дать ей уехать? – Он прищурился. – Кому вообще вы не доверяете – ей или ему?

– Уже поздно, – вместо ответа сказала Амалия. – Едем домой.

Однако от Видаля было не так-то просто отделаться.

– Вы думаете, кто-то из них может что-то знать о «номере восемнадцатом»? – допытывался он.

– Я думаю, что пока у меня очень много вопросов, – ответила Амалия, забираясь на водительское сиденье. – Но мало-помалу картина начинает проясняться.

На следующее утро она навестила Луи Дюперрона. Извинившись, что не смогла приехать вчера, вкратце пересказала ему то, что ей с журналистом удалось узнать.

– Я нанял людей для круглосуточной охраны раненого Обри, – сообщил в свою очередь Дюперрон.

Амалия вскинула глаза: вообще-то, она сама хотела предложить ему выставить дополнительную охрану, и ее порадовало, что заказчик расследования догадался об этом без подсказки с ее стороны.

– Мне бы хотелось узнать, когда он сможет говорить, – заметила Амалия.

– Непременно. – Дюперрон вздохнул. – У меня для вас плохие вести, сударыня.

– В каком смысле? – насторожилась Амалия.

– Яхта «Любимая», – пояснил Дюперрон. – Ее купил какой-то бельгиец и дал ей новое название – «Аметист». Важно, впрочем, другое, то, что во время войны судно находилось в Бельгии, которая была зоной ожесточенных военных действий.

– Мне это известно, – кивнула Амалия. – Мой сын там сражался.

– Похоже, мы вряд ли найдем яхту, – промолвил Дюперрон, морщась. – Я посулил своим людям двойную премию, если они все-таки отыщут чертов «Аметист», но все сразу же сказали, что надежды мало.