Девушка с синими гортензиями

– Вы говорили, – жестоко напомнила Амалия, – что он хороший, порядочный человек. Также упоминали при мне, что ухаживали за больными в туберкулезном санатории. А теперь отказываете в помощи человеку, который в ней нуждается. Не по-христиански, Ева!

– Сестра Мария, – поправила бывшая актриса. Она старалась говорить спокойно, но ее щеки вспыхнули от гнева."

"– Все равно. У несчастного последняя стадия чахотки, и надолго вы в Париже не задержитесь. Но вы отказываетесь. Очень нехорошо! Между прочим, я не могу себе представить, чтобы ваша настоятельница или другие люди из вашего ордена стали бы осуждать вас за то, что вы остались помочь умирающему и облегчить его последние часы.

Ева подняла голову. Ее нижняя губа дрогнула.

– Это правда, то, что вы мне говорите? – спросила она. – Вы… вы не выдумываете?

– Нет, – заявила Амалия. – Я могу отвезти вас туда, где он живет, и вы сами все увидите.

И вновь баронесса очень убедительно возвела напраслину на служанку Эттингера, только на сей раз добавила, что та не способна даже отличить одно лекарство от другого.

Ева заколебалась:

– Но если я здесь задержусь, в Тунисе будут волноваться…

– Вы можете послать телеграмму, – успокоила ее Амалия. – С объяснениями, почему задерживаетесь.

– Хорошо, – кивнула сестра Мария, поднимаясь с места. – Вы… вы меня убедили. Я стану сиделкой Леопольда. Только скажите мне…

– Да?

– Вы говорили, что я готова была поступить не по-христиански. А вы? Вы помогаете Леопольду из христианских побуждений?

Амалия, не отвечая, шагнула к двери.

– Это значит «нет»? – сказала Ева ей вслед.

Баронесса остановилась и обернулась к своей собеседнице.

– У меня только одно побуждение – найти преступника. Вряд ли вы сочтете его христианским.

– Вы не верите, что преступник уже находится там, где его не достать земному правосудию?

– Его вину еще надо доказать, – спокойно сказала Амалия. – Как и то, что гибель Женевьевы Лантельм была следствием преступления. Вам помочь с вещами?

– Нет, – покачала головой Ева, – я сама.

Во дворе Пьер Видаль тщетно пытался раскурить сигарету, но у него ничего не получалось – спички все время гасли. Но вот из ворот показалась Амалия, за которой шла Ева Ларжильер.

– Пьер, помогите сестре Марии положить вещи в багажник. Мы возвращаемся к Эттингеру.

Журналист бросил нераскуренную сигарету и подчинился, решив оставить все расспросы до другого раза. Все трое забрались в машину и поехали. Ева, оказавшаяся на заднем сиденье, всю дорогу молчала. Только когда подъехали к дому, она словно очнулась и посмотрела в окно.

– Чья это машина? – спросила она, глазами указывая на большой сверкающий автомобиль, который только что отъехал.

– Наверное, Жюли, – отозвался журналист. – Да, точно, она сидит за рулем.