Колыбельная для моей девочки

Он страстно желал продолжения, чтобы получше узнать рыжую красавицу по имени Энджи, которая бестрепетно выбрала его в ночном клубе, чтобы отыметь и уйти.

Теперь он знал, что доминирующая роль в сексе была для Паллорино привычным способом психологической разрядки. Они далеко ушли от той ночи – между ними появилась нежность, основанная на доверии, но это… Учитывая, что сейчас переживает Энджи, это признак регресса. Мэддокс опасался того, как это скажется на их завязавшихся, но еще таких хрупких отношениях.

– Мэддокс, я так не могу, – выдохнула Паллорино, твердо ставя бокал на кофейный столик рядом с конвертом, который так и лежал неоткрытым. – Напялить форму и просиживать штаны за столом с девяти до пяти? Читать лекции школьникам? Целый год вести блоги в социальных сетях? – Она тихо выругалась и уставилась на пламя камина: – Это унизительно!

Мэддокс подался вперед:

– Но если ты уволишься сейчас, тебе не дадут рекомендаций. Тогда прощай работа в полиции.

У Паллорино двинулись желваки на щеках.

– Энджи, – он тронул ее за руку, но Паллорино, напрягшись, отняла руку и потянулась к бокалу. Мэддокс глубоко вздохнул: – Двенадцать месяцев пролетят быстро. Не успеешь оглянуться, как все закончится…

Энджи возмущенно развернулась к нему:

– Прекрати! Не разговаривай со мной как с девчонкой, Мэддокс, и чтоб я не слышала снисходительности в твоем тоне!

Он не отвел глаза.

– Это важная часть полицейской работы – налаживать отношения с детьми и подростками и просвещать молодых женщин. Это возможность познакомиться с жителями города, правопорядок в котором мы охраняем. Энджи, ты же можешь учить самообороне! Ты сумеешь обратить сложившуюся ситуацию себе на пользу. Ведь ты противишься из голого принципа!

– Легко тебе говорить, мистер Большая-Шишка-из-Убойного, руководитель следственной группы! Я должна была вести это дело, я! Тебе уже предложили кресло Базьяка? Ты теперь начальник убойного?

Их взгляды схлестнулись. Недоказанное взбурлило мутным неукротимым потоком, как смертельно опасное разрывное течение, вынеся на поверхность чувство вины Мэддокса. Он навсегда в долгу перед Энджи, которая не побоялась ослушаться прямого приказа, однако у нее не было необходимости разряжать в Аддамса всю обойму! В лесу у Скукумчака действительно имело место избыточное применение силы, и явная потеря самоконтроля и странный провал в памяти не могут не вызывать беспокойства! Как начальник, Мэддокс не имел права пренебречь тем, что в стрессовых ситуациях на Паллорино нельзя полностью рассчитывать! Она еще сравнительно легко отделалась. Да, ей необходим грамотный психотерапевт, чтобы разобраться с яростью, в которую она, чуть что, впадает.