Колыбельная для моей девочки

 – Я не знал, что такой риск… Нас должны были предупредить… Чтобы проверять документы у всех, желающих войти в палату… Я такой инструкции не получал, сэр…

Подбородок Мэддокса напрягся – он тоже не учел степень риска, которому подвергались девушки со штрихкодами. Все арестованные на борту «Аманды Роуз» находятся под стражей – считай, обезврежены. О пленницах со специфическими татуировками ничего не просочилось в прессу, их местонахождение тоже не раскрывалось. Но если верить показаниям Тарасовой и Камю и принять версию Хольгерсена о маршруте перевозки живого товара, убийство могла заказать русская мафия. Таинственный продавец «товара со штрихкодом» знал, что девушки попали к мадам Ви и содержались на борту «Аманды Роуз», и когда в новостях объявили об аресте яхты, преступникам не составило труда сложить два и два. Возможно, они решили забрать свой «товар» или хотя бы не позволить девушкам дать показания. Если это предупреждение остальным, то кому? Оставшимся пятерым из клуба «Вакханалия» или тем, кто попал в Канаду, в США?

Он ожесточенно ругал себя за то, что с самого начала не установил строжайшую охрану. Мэддокс готов был поставить свой последний доллар, что таинственная объединенная следственная группа из Ванкувера прекрасно знала об этом риске. Молчание их руководителя стоило жизни Софии Тарасовой. Детектив с трудом сдерживал гнев.

– Какое телосложение, говорите?

– Среднее. Не тощий, не толстый, не перекачанный. Походка уверенная.

– Цвет глаз?

– Я… я не помню.

Мэддокс шумно засопел.

– Будете объяснять полицейскому художнику… Так-таки ничего не слышали, пока подозреваемый находился в палате? Ни шорохов, ни криков?

– Ничего, сэр. Он вышел минут через двадцать точно такой же, как заходил. И халат был белый, без пятен…

В дверь постучали, створка широко распахнулась, и краснолицый полицейский в форме внес пакет с какой-то белой тканью.

– Сардж, простите, что перебиваю, – вот, нашли в контейнере возле больницы. Халат, на внутренней стороне следы крови, в кармане стетоскоп и бейдж на имя Марты Таласвуд. Доктор Таласвуд написала вчера заявление начальнику охраны, что у нее взломали автомобиль между шестью и десятью часами вечера. С ее слов, халат со стетоскопом и картой-пропуском лежали на пассажирском сиденье, а когда она вернулась, вещей не было.

– Где она оставляла машину?

– На парковке «Е» для персонала. Серебристая «Тойота РАВ-4», номер НТ3—87 Б.

Мэддокс выругался и вскочил на ноги.

– Оформляйте как вещдок и передавайте в лабораторию. – Он повернулся к полицейскому: – Вы ждите здесь. Я пришлю кого-нибудь составить фоторобот.

Он направился в комнату охраны. Стуча по кнопке вызова лифта, он одновременно звонил Хольгерсену.