Девочка Рустама

Снова глаза закрывать?

Боже, Басманов! Ты меня на тот свет отправишь!

В этот раз я даже не стала загадывать, какая участь меня ждет.

С гулко стучащимся сердцем я добровольно завязываю себе глаза, последний раз кинув взгляд в тонированное окно. Я сделала контрольный звонок, но Максим так и не ответил.

Тем временем человек Басманова уверенно увозил меня все дальше и дальше от моего дома.

От дома, в который мне больше не суждено было вернуться.

— Быть моей — значит, выбирать меня. Не брата, а меня, родная. Быть верной — означало тоже выбирать меня.

Я не любила сюрпризы. А Рустам постоянно их устраивал.

В этот «сюрприз» на моих глазах снова была легкая ткань. В плотности не было нужды, ведь вокруг царила и без того мрачная атмосфера. Вместе с непонятными словами Басманова эта атмосфера стала накаляться, но я не поддавалась панике. Старалась — не поддаваться.

Почему он снова заговорил о моем брате я не имела понятия. Но каждое столкновения родного человека с этим дьяволом приносило мне боль, вот и сейчас меня слегла покачивало от волнения.

И еще кое от чего. Все время, что меня вели к Басманову, все вокруг слегла шаталось, и я — в том числе. Благо, что держали меня крепко. Долго держали, прежде чем меня привели к Басманову. Словно он специально доводил меня до кипения, заставляя столько ждать.

Что там, французского повара из самой Франции он ждал? В чем была необходимость держать меня несколько часов в каком-то темном помещении? Где все слегка качалось… словно мы плыли на корабле.

— Я говорила тебе, что не люблю сюрпризы?

Голос мой подводит — хрипит. И дрожит немного.

— А я говорил, что никогда не причиню тебе вреда?

— Нет, — пожимаю плечами.

И тогда совсем рядом я чувствую его дыхание. Буквально на виске. Рустам смотрит на меня сверху вниз, я чувствую его полный желания взгляд. Все чувства были вполне осязаемыми. Обострилось за несколько часов в кромешной темноте.

Басманов словно меня проучивал. Но за что?

— Тогда говорю сейчас. Не бойся меня, родная.

Легким движением руки Рустам снимает мою повязку. Удивительно, но я не чувствовала угрозы от Басманова. Для себя не чувствовала. А вот для брата… к чему Басманов сказал эту фразу про верность?

Боже…

Все мои мысли тормозятся, едва я снова обретаю способность видеть. Едва бросаю взгляд на единственный источник света.

Из иллюминатора открывался вид на воду… из корабля? Из теплохода? Из яхты?

Что это, черт возьми?

Где мы?!

— Дьявол… — выдыхаю шумно, — дьявол, только не говори, что мы… мы на воде?!

Я не вижу ничего кроме иллюминатора. Там еще светло, но постепенно начинало смеркаться, и вода оттого казалась почти черной. Ночью точно будет зрелище. Темная гладь воды будет завораживающе биться об иллюминатор…

Вот, почему меня качало.