Девочка Рустама

Рустам был не против, и я нашла применение его трем коробочкам-сюрпризам. Все-таки на этот раз его сюрпризы были не такими жестокими. Почти…

Теперь, когда Рустам возвращался домой, и мы садились ужинать, он делился со мной почти всем. Особенно по вечерам мне удавалось выяснить больше. Я уже уяснила, что в мире жестоких мужчин таков наш удел — целовать и выпрашивать информацию, чтобы иметь возможность хоть как-то помочь. Теперь я знала, что Эмин выдвинул свои условия Эльдару. Он открыто объявил о том, что операцией по вызволению Максима руководил он. И мой брат в его руках.

И пока все шло по плану. Это сложно объяснить, но весь этот новый месяц я переживала меньше, чем когда Максим находился в руках отца моего мужа. Рустам просто выбрал меньшее из зол. И я была согласна с ним: идти против отца открыто означало подписать себе смертный приговор. Тогда бы я потеряла и мужа, и Максима.

Казалось бы, Рустам сделал ход конем.

И все должно было пройти гладко. Я верила в это.

— Руста-ам? — протягиваю я шепотом.

— Ммм? — сонно распахивает глаза.

— Рустам, мы хотим сырников.

— Мы? — удивленно.

— Да, мы, — довольно улыбаюсь, — и мы готовы ждать. Только недолго, хорошо?

— Кажется, вы где-то потеряли страх, — хмыкает он.

Но он все равно поднимается с кровати и плетется на кухню, чтобы сделать для нас произведение искусства.

— Со сгущенкой, пожалуйста! — кричу ему в след.

Сессия закрыта, кольцо на пальце, мы встали на учет.

Если бы не боль в сердце от переживаний за брата, жизнь бы и вовсе наладилась. Но не проходило ни дня, когда я не думала о Максиме. Думать и не иметь возможности даже позвонить — это мука.

Лишь вера Рустаму и в Рустама толкает вперед. Заставляет улыбаться и думать, что в жизни нет никаких проблем. Так жить становится легче. Иначе — накрывает до слез, которыми я достаточно затопила Рустама.

Слезы Рустаму не нравились.

— Я не мог иначе его вытащить.

— И не нужно. Тебя терять я тоже боюсь, — шмыгаю носом.

— Почти признание в любви… — в его глазах загорается огонь.

— Почти… — улыбаюсь со слезами на глазах.

Почти, почти…

Еще не совсем.

Но почти.

В конце июня мы были на узи. И уже слышали его сердцебиение. Вместе. Мне кажется, тот момент стал переломным в нашей жизни. В тот день все изменилось. Тогда Рустам окончательно перевез мои вещи к себе, хотя я и без того круглосуточно была рядом с этим мужчиной.

В нас что-то надломилось. В корне жизнь перевернулась. Наша жизнь не могла стать прежней после того, как во мне зародилась новая жизнь.

И вместе с этим у меня в душе поселилось спокойствие. Меня не беспокоило то, от чего раньше темнело в глазах. От чего раньше плохело, и живот скручивало в спазмах.