Девочка на лето

Когда мы с твоим отцом стали любовниками…

Я давлюсь очередным смешком.

– Пожалуйста, не говори так.

– Ну, скажи… сошлись.

– Когда мы с твоим отцом сошлись, твоя мать была очень недовольна. Вначале она весьма неприятно отзывалась обо мне. Прозвучало множество, так скажем, предупреждений, в том числе о том, что произойдет, если я попытаюсь забрать у нее дочь или сказать что-то плохое о ней, когда ты будешь рядом. Произошла встреча с судьей…

Меня охватывает шок.

– Она угрожала лишить твоего отца возможности видеться с тобой.

– Тебе было двенадцать, когда мы с Клейтоном сошлись, и она сказала судье, мол, не хочет, чтобы грязная девка ее бывшего муженька – мне пришлось поискать это слово в словаре – промывала мозги ее дочери, науськивала на ненависть к собственной матери. Было заседание, и в течение первого года мне даже не разрешали оставаться с тобой наедине.

Я задыхаюсь. Какого, мать вашу, хрена?

– Я понятия не имела.

– Знаю. Мы тебе не говорили. И полагаю, держать дистанцию вошло у меня в привычку. Но все эти годы я наблюдала за тем, как ты взрослеешь, и думаю, ты выросла в замечательную молодую женщину. Ты такая креативная, придумываешь истории, у тебя хорошее чувство юмора. Я очень горжусь тобой.

– Тогда почему ты не хочешь, чтобы я находилась рядом с сестрами? – Уязвленный вопрос вырывается прежде, чем я успеваю его остановить.

Она выглядит встревоженной.

– Почему ты так говоришь?

– Ты всегда так беспокоилась о них, когда я была рядом. Словно не доверяла. В прошлом месяце, после падения Моник, ты так разозлилась, и…

– Я действительно разозлилась, – перебивает Ния. – На Моник! – Теперь она взволнована. – Эта девчонка прекрасно знает, что нельзя лазать по мебели! Я говорила тебе перед тем, как мы ушли той ночью, как сильно это меня расстраивает.

Она и правда мне говорила. Но до меня внезапно доходит: когда ты думаешь, будто кому-то не нравишься, все их слова начинают казаться искаженными. Каждый взгляд. В ее глазах могло отражаться недовольство Моник, но я видела лишь осуждение, направленное на меня. В тоне могло звучать беспокойство, а я слышала обвинение. Я зациклилась на себе, и теперь мне стыдно, поскольку я понимаю: так поступила бы моя мать.

– Мне казалось, ты не хочешь, чтобы я была рядом. Да и папа тоже.

– Твой отец? Никогда. Он любит тебя, Кассандра. Всегда только о тебе и говорит.

В горле образуется комок.

– В этом доме не проходит и дня, чтобы твое имя никто не произнес, – говорит Ния. – Он очень сильно тебя любит.

– Но никогда не говорит мне об этом.

– А ты когда-нибудь говоришь ему о своих чувствах?

– Нет, но разве это только моя обязанность?

– Нет, – соглашается она. – И именно поэтому мы сейчас зайдем внутрь, чтобы вы могли поговорить.

– Ты же сказала, что он спал.