Девочка на лето

Нам повезет, если мы выиграем хотя бы одно соревнование.

Мы устраиваемся поудобнее, пока наши ногти моют, полируют и красят. Моя маникюрша – тихий подросток с длинными черными волосами, а мамина – очень разговорчивая женщина лет тридцати. Она беременна пятым ребенком, на восьмом месяце.

– Господи, у вас уже четверо? Я едва справилась с одной, – шутит мама, кивая в мою сторону. Я скорчиваю в ответ гримасу. – А сейчас пятый на подходе? Вы заслуживаете медали за отвагу.

– Временами это, конечно, непросто. Обоим моим мальчикам еще нет шести, а девочки уже почти подростки, и это сущее наказание, скажу я вам.

Как только цвет наложен, нас ведут в зону сушки, где приказывают посидеть в течение двадцати минут.

– Пятеро детей? – шепчу я, когда мы остаемся одни. – Звучит как ночной кошмар.

– Пять – это слишком много, – соглашается мама.

У меня на языке вертится вопрос. Раньше мне и в голову не пришло бы спросить об этом, но в последнее время мы так хорошо ладим, и любопытство берет надо мной верх.

– Вы с папой когда-нибудь хотели еще детей?

Мама немного теряется.

– Ну. Думаю, да. У твоего отца так и вышло, как видишь. Он хотел по крайней мере троих. – Вспышка горечи омрачает выражение ее лица. – И он получил свою тройку, так что…

– А как насчет тебя? – Я быстро увожу разговор от папы, отчасти из-за нашего мирного общения, но главным образом потому, что наши руки в сушилках, а это значит, что я фактически в ловушке, из которой нет выхода.

– Я – нет, – наконец признается она. – Я была довольна и одним ребенком. Ты же знаешь, мне не нравится хаос. И взросление с тремя старшими братьями и сестрой было безумно хаотичным, особенно это касалось братьев, занимавшихся спортом. Твои дядюшки вечно мучили меня и Жаклин. Так что да, я была довольна одним ребенком. – Она снова колеблется, на этот раз гораздо дольше. – Однако, не могу отрицать, что я была в восторге, когда забеременела во второй раз.

Я не могу сдержать громкий вздох.

– Ты снова забеременела после меня?

Мамин взгляд скользит по комнате. Маникюрши болтают с другими клиентами, не обращая внимания на наш разговор.

– Да. – Ее голос становится очень тихим, как будто она не хочет, чтобы ее подслушали. Или, может, эта тема слишком эмоциональная для нее. Мама не любитель чувств. – Я забеременела, когда тебе было десять.

– Как получилось, что я этого не знала?

– Мы с твоим отцом не хотели тебе говорить. У нас уже были проблемы в браке, а потом я потеряла ребенка на девятой неделе. – Она вздыхает. – Врачи советуют не объявлять об этом слишком рано. Подождать до конца первого триместра, чтобы посмотреть, приживется ли плод. И он не прижился.

Сердце сжимается. В ее голосе нет ни грамма эмоций, но глаза рассказывают совсем другую историю.