Девочка моя, или Одна кровь на двоих

«Что он творит?! Что с ним такое?! Зачем он ее обижает? Дима, остановись!»

Осип еще в кафе почувствовал, что Дмитрия как переключили с плюса на минус. Он спешил сюда, к ней, к Маше, улыбался всю дорогу, и вдруг… И все пошло наперекосяк!

Чего его понесло вразнос? Да ни с одной женщиной он себе никогда такого не позволял! Если бы в Победном была такая гниль, Осип не был бы с ним рядом.

«Это что-то у них в прошлом!» – который раз подумал Осип.

А с чего ему заводиться?

Дима знал, что муж приехал, да и Машенька так отбрила бывшего, что яснее некуда, и муж-то, господи боже, сопли по паркету!

Широко шагая, не выпуская Машкиной руки, Дмитрий Федорович пошел в комнату.

Он тащил ее за собой, как пойманную на воровстве мелочовки прислугу, которую барин застукал и самолично вышвыривает за ворота.

Выглядело это именно так!

Он тащил, сильно сжав пальцы на ее предплечье, Машка семенила бочком, подчиняясь силе, еле поспевая за ним.

«Что, сейчас доведет до ворот, вытолкает, скажет: «Пошла вон!» – и захлопнет дверь?» – подумала она.

Ошиблась.

Победный привел ее к здоровенному кожаному дивану в комнате, стоявшему напротив распахнутой двери на террасу, развернул и толкнул. Она шлепнулась на диван, тут же попыталась встать, но он не дал, навалившись всем телом, как прыгнул.

Сюрреализм происходящего в полном молчании действия расцвечивала музыка Генделя, сообразно протоколу украшая званый обед, превратившийся в пошлое домогательство.

Машка успела отвернуться от его поцелуя и уперлась ладонями ему в грудь. Одной рукой Дмитрий перехватил в запястьях обе ее руки, завел ей за голову, второй одним движением снял с нее топик, делая больно рукам, волосам, и отшвырнул.

– Остановись!!! – потребовала Машка.

Ни нежности, ни жалости, ни чувств и эмоций – ничего!

Молча. Под звуки Генделя.

Она старалась отталкивать его руки, брыкалась, но он был намного сильнее, больше и злее.

«Остановись!!!» – уговаривал мысленно Осип, понимая, что все! Дима не остановится, что-то заклинило у него в мозгу, и он наказывает Машеньку за только ему одному ведомые преступления.

«Идиот! – ругал он себя. – Надо было все прокопать, понять, что у них там в прошлом! А я расслабился, увидел, что Дима загорелся, завелся, хотел ее! Старый козел!»

Он опустил голову и жестом отчаяния медленно положил сцепленные в замок ладони на затылок, скривившись, как от боли.

Он не будет его останавливать – каждому свой жизненный путь и своя дорога. Если Победному суждено взять на сердце такую грязь – он ее возьмет!

Он ее наказывает, поняла вдруг Машка! А еще она поняла, почувствовала всем существом, всей, какая в ней есть, интуицией, что сейчас он рвет себе сердце! Навсегда!

Дмитрий облокотился на одну руку, приподнял свое тело над ней, сильно дернул застежку на ее шортах.