Девочка из прошлого

Холод окутывает внезапно. Окатывает ледяной водой от макушки до кончиков пальцев.

Я как наяву вижу Демида, который с каменным выражением лица идет к рукомойнику, висящему во дворе, и сует руку под воду.

Это похоже на волны, которые накатывают, накрывают с головой, а затем, откатываясь, пытаются утащить вслед за собой.

Они оглушают и ослепляют. Мы с моим психотерапевтом научились распознавать их раньше и ставить защиту. А сейчас я не успела, я их прохлопала. И больше всего мне хочется, чтобы Демид меня не видел.

Он здоровый мужчина. Ему не нужна проблемная женщина, которая в любой момент секса может скатиться в истерику.

Вот сейчас я узнаю Демида. Он матерится и бахает кулаком о стенку.

— Что опять блядь не так, Арина? — рычит он над головой, и я обхватываю себя за плечи руками.

— Как ты теперь отмоешься, Демид? — каждое слово с трудом проталкивается сквозь гортань. — Здесь даже руки помыть нечем.

— Да нахуй... — взрывается он и внезапно осекается. Смотрит на меня так, словно увидел впервые. — Та-а-а-ак. А можно подробнеё? От чего я должен отмываться, Арина?

Отворачиваюсь, мучительно мечтая раствориться в воздухе. Но он обходит меня с другой стороны и прикрикивает.

— Да не прячься ты, ну? Я все равно додавлю. Закрою сейчас дверь изнутри и будем тут сидеть, пока не расскажешь.

Закрываю глаза и призываю все силы, чтобы вернуть над собой контроль.

— Нечего рассказывать, Демид. Ничего такого, о чем ты не знаешь, — я стараюсь говорить как обычно, но голос звучит так глухо, что мне самой приходится вслушиваться.

Он садится рядом, но уже не так близко, на самом краю каремата. Трет ладонями глаза, и мне до боли становится его жаль.

— Что такого произошло в нашу последнюю встречу, Арина? — таким же глухим голосом спрашивает Демид. — Я знаю, что это все связано со мной. Я хочу знать, что я такого сделал?

Я молчу не потому что хочу поломаться. Я не хочу его ранить жестокими обвинениями.

Кому она нужна, эта правда? Разве мне станет легче, если он станет себя винить? Нет, будет ещё хуже."

"— Ты просто не смог меня простить, Демид, — отвечаю, подбирая слова. Он замирает, продолжая прикрывать глаза ладонями. И я говорю, как бы трудно ни было. — Ты был уверен, что так правильно. Ты считал, что я тебя предала. А я не смогла оправдаться. Ты не хотел меня слушать.

Он отворачивается.

— Я знаю, что вел себя как гондон, — говорит в сторону. — Что бы ты ни сделала, я не должен был...

— Но я же не делала, Демид... — ничего не получилось, слезы все равно катятся по щекам. Но какая разница, если он не смотрит? — Я не подставляла тебя. Это не я подложила пистолет. И на допросе я ничего не говорила из того, что было в протоколе. Его подменили. Мне потом адвокат показал, а Феликс подтвердил. Ты должен был думать, что это я, вот ты и подумал.