Девочка из прошлого

— Можем обойтись без рук. Если что, кричи, — говорю, не разрывая поцелуй. Она мотает головой, кладет руку на затылок, словно пробует. И притягивает.

Запускаю руку ей в волосы, выдергиваю шпильки, и они рассыпаются шелковым водопадом, щекочут ладони. Зарываюсь в него лицом.

Как же охуенно. Как же сука с ней охуенно. Даже просто так, без секса.

— Какая ты стала красивая, Ари, — шепчу хрипло, она почему-то всхлипывает.

— Молчи, Дем, ничего не говори. Не надо...

Сам это знаю, мне всегда лучше молчать и не пиздеть. Но сейчас по-другому и не получится, в голове нет ни одной связной мысли, один сплошной гул. Задираю узкую юбку, плотно облегающую бедра, раздвигаю коленом стройные ножки.

Она вздрагивает, приходится призвать все силы, чтобы затормозить.

Если все, что сказала докторша-мозгоправ правда, если я стал причиной расстройства Арины, то у неё после меня никого не было. И от осознания этого внутренний измеритель эмоций зашкаливает.

Рукой касаюсь внутренней стороны бедра. Кожа нежный шелк, все как я помню. Расстегиваю пуговицу на блузке. Одну, вторую, третью...

Выпускаю ее рот на свободу, губами трогаю нежную шею. Вздрагивает, но не отталкивает. Опускаюсь ниже, с плеча ползет сначала ткань, за ней кружевная бретель.

Мир вокруг замирает, время останавливается. В повисшей тишине слышен лишь мерный гул работающих серверов и наше прерывистое дыхание.

Стягиваю кружево ниже, нахожу губами затвердевшую вершинку и с шумом всасываю. Прохожусь языком, прикусываю, зализываю.

Арина стонет, извивается, но не отталкивает. Не отталкивает, блядь, и не останавливает.

— Демид, — шепчет, царапая ногтями шею и затылок, — Дема....

Шире раздвигает ноги, насаживается на руку. Мокрая, она вся мокрая. Рву в сторону полоску белья, погружаюсь в нежную сочащуюся влагой плоть. Арина громко стонет, запрокинув голову, и я в этот момент очень четко понимаю, что здесь точно никого не было. Готов поклясться.

Все как было моим, так и осталось.

Накрываю губами ее губы, она кричит мне в рот, а я выпиваю ее оргазм до последней капли. Если это снова сон, клянусь, проснусь и пойду пробивать стены. Иначе меня просто разорвет изнутри как раскочегаренный паровой котел.

Арина судорожно выдыхает. Нутром чую — что-то изменилось. Ее стройное тело натягивается струной, и я в замешательстве на миг ослабляю хватку.

Она выскальзывает из рук, сжимается в комок, и на моих глазах вокруг неё в одну секунду наматывается толстый непробиваемый кокон.

— Что, Арина? — не выдерживаю, бахаю кулаком о стену. — Что опять блядь не так?

Она поднимает голову, и я сам осекаюсь, таким отсутствующим выглядит ее взгляд.

— Как же ты теперь... — глухо говорит она, плотнее заворачиваясь в кокон.