Хорошая девочка

Ну или до следующего полнолуния, когда Сатурн встанет в нужную фазу. И хотя я до сих пор не в курсе подробностей насчет выходки с переездом к Мише и очередным расставанием с ним, по крайней мере я больше не в ЧС у подруги, и она не считает меня разлучницей. Вроде бы. С остальным мы совершенно точно справимся.

Выходные тянутся как жвачка, а утро понедельника все равно наступает как-то внезапно. И мне снова нужно на практику, опять видеться с Голицыным, Аполлоновым и даже с Игорем Сергеевичем – я и его почему-то видеть не хочу. Но, к моему глубокому удивлению, вселенная дает мне передышку.

Игорь Сергеевич и часть офисных работников улетают в командировку, а мне дают задание клеить черновой макет. Мой первый макет на практике, между прочим. Для этого мне даже выделяют комнату! И на этот раз не кладовку, а красивое помещение с большим столом и хорошим освещением. Она, конечно, гораздо меньше, чем большая макетная, но куда больше малой, а вместо картонных стадионов и театров на столах громоздятся типовые домики жилищных комплексов и проекты детских площадок. Мне выдают материалы, но, чтобы сильно не зазнавалась, обещают, что после меня на чистовую все сделает какой-то другой заслуженный архитектор. Вот только на меня это действует от обратного, и, вместо того чтобы расслабиться, я утопаю в стремлении сделать работу так идеально, чтобы за мной нечего было переделывать даже именитым профи."

"Голицына в течение недели я вижу нечасто, но периодически – он со мной не разговаривает. То есть чтобы Ник не разговаривал с кем-либо – это же нонсенс. Да у него словесное извержение начинается ровно через секунду после того, как он видит знакомого. Но на меня сильно обижен. Смотрит волком, сжимает демонстративно губы, когда пытаюсь с ним заговорить, отсаживается от меня в кафе, а в четверг и вовсе вышел из лифта, когда мы оказались в нем вдвоем.

На душе кошки скребут, но я держусь. Зато рабочая неделя выходит крайне продуктивной – нет отвлекающих факторов. Я сама по себе. Ну разве что еще Аполлонов, который стал моим соратником по умолчанию, потому что тоже допоздна засиживался на работе, и мы встречаемся в холле каждый вечер. Не замедляя шаг, перебрасывались парой фраз: «Еще работаете?» – «Вы тоже». Андрей, с которым я была снова на «вы», спрашивал одно и то же, я всегда одинаково смущалась, вспоминая, как схватила его за руку, думая, что ему это нужно, – и так изо дня в день. И каждый раз мне казалось, что Аполлонов не может быть более уставшим, и с каждой новой встречей убеждалась в обратном – Андрей будто иссыхал.

Я стала молча приносить ему кофе перед началом рабочего дня.