Хорошая девочка

– Я тебя не обманывала, – говорю твердо, чтобы поверил, а он молчит, опускает взгляд в пол, переводит в сторону, после кивает мне. Похож на пятиклассника, которого ругают за прогулы. – Ты ведь знал, чего я хочу.

Голицын слушает, откидывает голову и пялится на люминесцентные лампы под потолком.

– Ты учил меня общаться, выходить из кладовки, быть талантливой сучкой и…

– Ты ей стала, молодец. Иди трахайся с Иванушкой.

– Да при чем здесь он? – повышаю голос, выйдя из себя. – Я сейчас говорю с тобой! И говорю о том, что ты мне нравился! А большего я и не обещала. Да вообще ничего не обещала. Какого черта ты обижаешься, если сам трахался, как ты выражаешься, за стенкой с другой? – Ник кривит губы, словно я произношу что-то неприятное, но все же послушно кивает. – И ты можешь мне что-то на это сказать? Желательно что-нибудь конструктивное.

Голицын смотрит мне в глаза и будто бы ищет, до чего докопаться, а потом спрашивает очень тихо и спокойно:"

"– Значит, я для тебя просто секс-тренажер? И если Иванушка поманит, забудешь обо мне? Перестанешь целовать? Ром со мной пить? Грудь показывать? Предупредишь в письменной форме, чтобы больше языком тебе в рот не лез?

Очень взрослый разговор.

– Я и без того просила тебя не лезть мне в рот языком, верно?

– Типа того.

– Ты не послушал, зная, что тебе не отвечают взаимностью. Верно?

Кивает молча и нехотя. Сдувается на глазах.

– Что-то я не помню, чтобы все, кого ты целовал, становились для тебя единственными и неповторимыми. С чего мне такая честь? И как я должна была об этом догадаться? У тебя даже «кисули про запас» есть! Одна из них моя подруга, кстати. – Я делаю к нему шаг, и впервые Ник отступает. – Ты мне нравился, я тебя хотела, – снова повторяю, и он снова кривится, – в моменте. Остальное – не твое дело. Ты сам взялся меня учить. Ты сам начал ко мне приставать. Ты сам все это начал. Ты убедил меня, что поддаваться своим желаниям – нормально. А теперь оказалось, что я что-то тебе должна? Ты сам не запутался, случайно?

Вопрос повисает в воздухе, но я жду ответа.

– Запутался, – безжизненно произносит Голицын и в этот миг кажется мне невероятно беззащитным. – А твои скрепы, случайно, не шатаются? Когда ты сидишь верхом на одном, а рыдаешь из-за другого? Или думаешь, я идиот и не понимаю, почему неделю назад полчаса утешал тебя? Иванушка…

– Хватит, Ник! – перебив его, огрызаюсь в ответ. – Это не твоя забота, что у меня там шатается. Не лезь мне в душу. Ты. Сам. Этому. Учил! Какие претензии? Ты теперь недоволен?

– Да, недоволен, – выплевывает он со злостью, а меня его агрессивный тон почему-то, наоборот, успокаивает.

– Я не хочу ссориться, – после небольшой паузы продолжаю устало. – Честно. И если тебя что-то ранит, я не стану это усугублять.