Девочка Грешника

Откинулся на подушку, вздохнул пару раз самозабвенно, ощущая, что снова наливаюсь каким-то больным возбуждением. А затем встал и двинулся на кухню, где водрузил на поднос вино, ягоды, сыр, орехи и мед."

"Вернулся обратно, да так и замер в дверях, словив эстетический оргазм от вида девушки. А дальше смирился с тем, что мне пока не до вот этого всего гастрономического безобразия.

Мне другого безобразия подавай.

Разбудил ее нагло, но осторожно. Так, чтобы она завелась, но не проснулась. Гладил ее киску, едва касаясь, потирал набухший бугорок, проходился пальцами по крошечным сосочкам, а потом засадил Соне, пока она еще плавала в сонной неге.

Зажмурился от ее потрясенного стона и задохнулся от градуса своей похоти. Но приказал себе двигаться медленно, не совершая резких движений — иначе труба, и опять все будет слишком быстро. А мне хотелось смаковать ее часами, видеть, как покачиваются надо мной ее изумительные буфера, как девушка будет закидывать голову назад и закатывать глаза, получая порцию первобытного дурмана.

И все это было.

Я. Она. И пожар между нами.

В кровати, на диване, в ванной, на кухонном столе и еще разок тупо стоя у стены.

Остановились мы только тогда, когда город накрыл вечер, а у меня случился непредвиденный казус.

— Блядь!

— Что такое? — подняла с подушки голову Соня и вопросительно на меня посмотрела.

— У меня резинки закончились.

Я тут же зашарил по квартире, но ни хрена не нашел. Да не может быть такого, чтобы в моем доме не было запасной пачки гандонов. Что за сюр?

— Ром, мне домой надо, — дрожащими руками натянула на себя трусики Шахова, и я нахмурился.

— Да?

— Да, поздно уже, — и отвела взгляд в сторону, словно не ее я сегодня трахал во всех известных позах.

Облизнулась. А я вдруг отчетливо понял, чего мне не хватает для полного счастья.

Подошел ближе, прошелся пальцами по губам, оттянул нижнюю. Сдавленно и глухо зашипел, видя, что она замерла и чуть прикрыла глаза.

— Хочу его, — чуть надавил на подбородок и коснулся горячего язычка.

Попыталась высвободиться, но я не дал, прихватывая ее за шелковистые кудряшки и улыбаясь в невинные глаза девушки. И я бы сделал свое грязное дело, да только на диване вдруг ожил ее телефон.

«Бабуля», — прочитал я, скосив глаза.

Ладно, живи. Все равно толком ничего не умеет же. А я как бы не чупа-чупс.

Развернулся и двинулся одеваться, кидая ей из-за спины:

— Погнали.

Спустя десять минут мы уже молча спускались вниз. Соня усердно корчила из себя поруганную невинность, что мне сильно было на руку. Именно поэтому я не давил на нее, пока мы садились в тачку и ехали до Каменного. И только в пункте назначения для проформы завел разговор.

Я понимал причины ее недовольства, но и объяснять очевидные вещи не хотел.