Девочка Грешника

Так вот — я больше не дура!

Еще и День рождение это на носу. Стоило только представить, что Ветров сунется ко мне с подарком…или не сунется — не важно! Так сразу же кровь стыла в жилах. Ломало изнутри. Гнуло во все стороны. И трясло от страха.

Поэтому я экстренно затребовала уехать. Как можно дальше! На море, да! Хотя бы на майские праздники, а мама тут же мне активно подыграла. Только Даня успел вручить подарок. Бабуля подсказала, скорее всего, уж очень часто я пялилась на этот набор в витринах, сложно было не заметить. Еще с Адлера его приметила, нашла и в Москве.

В итоге я получила свою передышку. Море, солнце, пляж и даже моя старшая сестра Серафима прикатила с другого континента, чтобы поздравить меня с Днем рождения. С ней и с племянниками я немного забыла о своих горестях. Почти ожила. Почти не плакала.

Только ночью отпускала себя, остервенело прикусывая кулак, чтобы заскорузлая боль не рвалась изнутри.

Но все хорошее заканчивается. Закончился и отпуск. Голубое небо и белоснежный песок сменила унылая серь мегаполиса, полностью отражая мной внутренний мир. И ничего не помогало мне брести по этой ежедневной трясине.

Ни семья. Ни подруги. Ни Саша Дорофеев. Хотя последний очень сильно старался.

Очень.

— Сонь, в «Галерее» сегодня будет выставка современного искусства, все вырученные средства пойдут на благотворительность. Есть два билета. Пойдешь со мной туда?

— Пойду, — кивнула я вяло, а затем почти под пытками заставила себя улыбнуться.

На дворе был уже конец мая. Все вокруг думали, что мы с Сашей пара. В том числе и сам парень. А я, каждый раз, целуясь с ним, чувствовала себя гадкой предательницей.

Почему? Да черт его знает!

И клин хороший, а толку, увы, мало. Потому что меня переклинило на другом клине. Вштырило. Размазало. Почти убило…

Но я с упорством барана шагала вперед, ожидая того, что время меня вылечит и однажды я проснусь с осознанием, что Красавин-Косяков-Ветров в прошлом, а я смотрю в глаза своего будущего и наконец-то свободна.

И счастлива!

А пока…платье в пол, прическа, вечерний макияж и безупречная пластилиновая улыбка на лице, приклеенная на суперклей. И я рядом с Сашей, который бесконечно пытается мне понравиться. Что-то рассказывает про выставку, о художниках, о картинах, которые ему «зашли». Я же только киваю и слепо пялюсь на безобразную статую в виде оленя с конечностями курицы.

Боже, что у людей в голове? Кисель, не иначе…

— Тебя не прикалывает тут, да, Сонь? — не обманывается моим показушно благодатным видом Дорофеев.

— Ничего, Саш, сейчас прикольнет. Потерпи, — вид максимально милый, глаза в глаза."

"Парень выдыхает, стискивает мои пальцы, медленно подносит их к губам и целует. А мне неловко, потому что я обманываю его.

И себя.