Девочка Грешника

Всего на месяц хватило несчастного Ромео. Вероятнее всего, встретил новую Розалину, — хмыкнула, сложила руки на груди и насупилась.

— Ну, зря ты так на парня гонишь, дочь.

— Ты его еще и защищать смеешь? — вскочила я на ноги и заметалась по кабинету.

— Отнюдь. Просто такая и была между нами договоренность — месяц.

— Что ты имеешь в виду? — замерла я и вцепилась руками в спинку кресла, боясь упасть в обморок.

— Что-то не так? — свел брови отец.

— Все так, просто…

— Просто ты по приезду из Адлера четко обозначила свои желания, Софа. Разве нет? Кто мне сказал, что Ветров — мудак? Ты же все твердила, не любишь его и видеть более не желаешь?

— Ну, конечно, я!

— Ну вот! Просто парень был очень настойчив, потому я и дал ему месяц на ухаживания, зная, что ты его прокатишь со свистом, что и случилось. Теперь все, он свое слово мне дал, что более тебя не побеспокоит.

— Не побеспокоит? — прошептала я и снова плюхнулась в кресло.

— Нет, можешь более не волноваться.

— Никогда?

— Никогда, Софа.

Бам! Бам! Бам!

Это безумное сердце изнутри выламывает мне ребра. Легкие заполнились кровью. В горле булькает паника. Ужас застыл в глазах.

— Радуемся и пляшем, дочь! Все, как ты хотела.

Растягиваю губы в улыбке. Встаю. Потрясенно хлопаю глазами.

Никогда…

Это же славно, да? Это же просто прекрасно, верно?

— Да, радуемся, пап, — киваю заторможено, — потому как я не могу его простить. Я не могу ему верить.

А затем задаю вопрос, сама не понимая, кого спрашиваю.

— Ведь так? Никак?

— Ну конечно уже никак не можешь, Софа. Все! Бортанула, назад дороги нет. Такова жизнь!

В полной прострации выхожу из его кабинета, кажется, даже не прощаясь с ним. Спускаюсь на парковку, сажусь в автомобиль и прошу парней отвезти меня домой. Пока еду, нахожусь в каком-то коматозе.

Нет мыслей.

Нет эмоций.

Нет ничего.

Дом. Лифт. Душ. Кровать.

Ромино письмо в руках, написанное превосходным каллиграфическим почерком. Зачем-то опять его читаю.

Реву.

Никогда…

Глава 47. Новая жизнь

POV СоняВо вторник на пары пришла совершенно разбитая, высушенная как курага. Жизнь вокруг меня текла словно белый шум, но я старалась гнать от себя свою хандру. Я понимала ее причины. Знала, где сидит эта отравленная заноза — прямо в сердце.

И не испытывала иллюзий на свой счет.

Я отдавала себе отчет, что буду страдать. Ставить точку всегда архисложно. Но мне придется через все это пройти. Вот сейчас я растяну губы в улыбке и отвечу на вопрос своей институтской подруги.

— Сонь, ну ты как?

— Боулинг? Чудесно, Кать, я всеми конечностями за, — ответила я с гипертрофированным энтузиазмом.

Я бы согласилась сейчас на все что угодно, только бы не быть дома в одиночестве. К предкам нельзя — с ними еще тяжелее. Один разочарованный взгляд бабушки чего стоит.