Загадка для благородной девицы

Мне приходилось, увы, встречать подлецов в своей жизни, и я точно могла сказать, что Ильицкий к их числу не относится. Мне помнилось, как он укрывал Натали от дождя своим сюртуком; как ненавязчиво, но стойко не позволял собственной матушке третировать Эйвазову по любому поводу; как неподдельно радовался он приезду друзей. Помнилось и то, как всегда почтителен и терпим он с матерью. Со многими он бывал груб – даже с Мишей и с Лизаветой Тихоновной временами. Но с матерью – никогда. В его к ней отношении было даже что-то… трогательное.

Вспомнился мне и тот подслушанный разговор в столовой, однако сейчас все более очевидным становилось, что мстить Ильицкий мне не намерен. Вероятно, у него и мысли об этом никогда не возникало – он лишь успокаивал свою матушку как мог. Потому что она-то и впрямь нажаловалась бы на меня Максиму Петровичу – не пообещай ей сын, что я, мол, сама скоро сбегу куда подальше.

Хотя меня Евгений Иванович невзлюбил – это да. Но и я ведь совершила несколько отвратительных промахов, за которые до сих пор меня мучает стыд. Чего стоит только наше знакомство, когда я предстала перед ним в ночной рубашке… Или когда решила, что в Николаевскую академию он поступил по протекции родственников, а изгнан из нее был за неуспеваемость. Ильицкий оставил учебу, чтобы уехать на войну, – а я разве что прямым текстом не назвала его лжецом.

Невероятно стыдно…

А самое отвратительное, что я отлично понимала, что делаю и какую реакцию это в нем вызовет. Я вполне сознательно хотела его уколоть. Зачем? Я и сама не знаю толком…

Возможно, невзлюбил меня Ильицкий еще и оттого, что на дух не переносит смолянок с некоторых пор. А я, к несчастью своему, имею еще и схожий с Ниной Гордеевой тип внешности – тоже брюнетка с синими глазами и светлой кожей. Да, я вовсе не так красива, как Нина, но, возможно, напоминаю ему о ней. Оттого он меня терпеть не может.

В гостиной я нашла Дашу, занимающуюся какой-то уборкой, и поинтересовалась:

– Вы не видели Евгения Ивановича?

– Он в столовой, кажется… – отозвалась она, и я, недослушав, поспешила в указанную залу.

Первое, что я заметила, войдя в столовую, это мадам Эйвазову, которая как ошпаренная отпрыгнула от камина, где уже стоял Ильицкий. И даже прежде, чем я успела сообразить, что здесь происходит, он проорал невероятно гневно:

– Вас в вашем чертовом Смольном не научили стучать в дверь?!

– В моем чертовом Смольном, – вкрадчиво повторила я, – меня учили, что самое неприличное, что можно сделать в столовой, это икнуть, – ответила я как можно спокойней. Хотя с новой силой возродившаяся ненависть к этому человеку переполняла меня.

В доме своего дяди, человека, давшего ему все… крутить шашни с его женой! Пожалуй, я погорячилась, решив, что он не похож на подлеца.