Развод и девичья фамилия

– Кира, милая Кира, я хотел тебе сказать, что на время, пока все не закончится, нам лучше всего расстаться.

Кира молчала и слушала. На кухне разговаривали – преувеличенно громко. Кира подозревала, что это такой камуфляж, для того, чтобы ловчее подслушивать.

– Ты не представляешь себе, как тяжело и больно мне говорить такие слова, но я… не готов отвечать на вопросы, связанные с тобой и этим убитым. Ты понимаешь?

– Понимаю.

– Конечно, – понизив голос до интимного, добавил Сергуня, – это всего лишь на время. На то короткое время, что будет продолжаться вся эта кутерьма…

– Между прочим, – перебила Кира, – кутерьма может закончиться тем, что меня посадят в тюрьму. Так сказать, тюрьма и кутерьма.

– Это невозможно, – твердо заявил Сергуня, – но я хотел тебя просить, именно на этот короткий срок… не звонить мне и не пытаться связаться со мной, а также не ссылаться на меня в разговорах… с милицией. Ты же знаешь, что я ничего не видел и не слышал. Я правда ничего не видел и не слышал!

– То есть подтверждать мое алиби ты не станешь, – уточнила Кира, – даже если понадобится?"

"– Кирха! – взмолился Сергуня. Ему казалось, что он так понятно, толково и хорошо все объясняет, а тут она влезла со своими уточнениями, и он моментально почувствовал себя негодяем! Зачем ей непременно нужно, чтобы он чувствовал себя негодяем?!

Разговор был трудным, и он весь день планировал, как лучше всего его провести, и даже набросал на бумажке планчик, и теперь осталось только договорить до конца и можно считать себя свободным.

Нет, ну в самом деле, не попадать же в неприятную историю только из-за того, что любовница как-то не слишком хорошо обошлась со своим то ли предыдущим любовником, то ли начальником, то ли приятелем!

– Я надеюсь, что ты поймешь меня правильно, Кирха. Я сам свяжусь с тобой на… будущей неделе. Я совершенно уверен, что к этому времени все твои неприятности разрешатся. – Голосом он уверенно подчеркнул, что неприятности именно ее, а не чьи-то еще. – И… мы договорились, да? Ты не станешь на меня ссылаться, чтобы не ставить в ложное положение перед милицией.

Кире вдруг очень надоел настойчивый Сергунин голос в трубке, и его гладкие, заранее подготовленные фразы, и его тупой ужас «перед милицией».

Ее муж примчался по первому звонку, и сегодня не пошел на работу, и поехал в Малаховку, исключительно для того, чтобы опередить милицию, которая, не найдя других отпечатков, могла решить, что записка в портфеле у Костика – дело рук самой Киры!

Впрочем, она всегда знала – что бы ни случилось, муж на ее стороне.