Развод и девичья фамилия

Лена в окно, а няня с Федотом на улице.

– А… Лена? Почему она разговаривала с Костиком?

– Не знаю, Кира. Мне она сказала, что ни с кем не разговаривала, все время лежала, и Данила приехал только к одиннадцати часам. На самом деле Данила был дома после восьми, а до этого его супруга разговаривала на лестнице с Костиком. Костика через несколько минут после разговора убили. Из подъезда никто не выходил, кроме нашей Валентины. Ну, как тебе картина маслом?

– Наша Валентина?! – переспросил Тим с восхищением и ужасом. – Она… его убила?!

– Тим, замолчи!

– Тим, не ерунди!

Родители посмотрели друг на друга. Вид у матери был растерянный, у отца сердитый. Он всегда сердился, когда чего-нибудь не понимал или волновался. Раньше Тим не знал, что он сердится оттого, что волнуется, и понял только, когда повзрослел.

Он чувствовал себя очень взрослым и необыкновенно умным и вообще ответственным за жизнь семьи. В конце концов, именно он придумал хитрый и тонкий план!

– Сереж, что нам делать?

– Ничего не делать.

– Сереж, как же ничего! Мне кажется….

– Когда кажется, креститься нужно.

Грубит тоже оттого, что волнуется, понял Тим. Ничего, сейчас мы его успокоим.

– Пап, хочешь чаю?

– Я останусь здесь, – не глядя на Киру, заявил Сергей, – на диване. Мне нужно утром поговорить с ней.

Почему-то Кира даже не думала, что на ночь он куда-то уйдет. Конечно, он останется, как же иначе! Упоминание о диване ее рассердило, зато Тим возликовал.

Физиономия осветилась, хохол как будто воспрял, на щеках невесть откуда взялись умильные хомячьи ямочки. Однако ликовал он про себя, словно боялся сглазить или верил не до конца.

– Пап, – спросил он солидно, – а утром ты меня отвезешь?

– Отвезу, – пообещал Сергей."

"– А дача? – сама у себя растерянно спросила Кира. – А бумаги? Кто там рылся?! Кто Костику в портфель подложил кусок моей статьи? Лена Пухова?! Или Валентина?! А Мася на кого лаяла?!

– Я ничего не знаю, – почти по слогам выговорил Сергей, снял очки и швырнул их на стол, рядом с рассыпанными сигаретами.

– Ты же с утра был в линзах, – удивилась Кира, посмотрев на очки.

Два стекла и дужки, «Хьюго Босс».

Кажется, ее муж всегда говорил, что очки нужно покупать в аптеке за пятьдесят рублей. В крайнем случае за шестьдесят. Лицемер проклятый.

И спать он собирается на диване! Потому что благородный и ответственный, черт бы его побрал!..

– Линзы я вынул, – сообщил он, – я не могу их носить по четырнадцать часов.

Зазвонил телефон, и Кира ушла с трубкой в кухню. Просто так ушла, из вредности.

Звонил Сергуня.

– Кирха, привет, – произнес он бодро, но несколько озабоченно, – что там у тебя?

– В каком смысле?

Кира потрогала чайник – огненный, – открыла дверцу и выставила на стол три кружки. Для Тима, для Сергея и для себя. Все правильно.