Девятный Спас

Иначе по винам твоего дяди да по нашим российским обыкновениям следовало его колесовать либо на кол посадить. Шутка ли — едва на Москве смуту не попустил, самого Ромодановского своими лжами сгубить мог! За великое вранье положена и кара великая.

— Что верно, то верно. Дядя Автоном врать мастер, — чуть ли не весело согласилась Василиса. — Он и мне много чего наврал. Я, дура, уши развесила. Уж и не знаю, для какой надобности дядя мне сказки плёл. И отец-де мне не отец, и мать не мать.

— А кто же тогда твои родители? — удивился Никитин.

— Софья-царевна и её талант Василий Голицын. Так что, по дядиному, получаюсь я царской крови. — Василиса коротко рассмеялась. — Даже письмо мне дал княж-Матвеево, в подтверждение. А ныне стала я ту грамотку рассматривать — поддельная. Мне ль тятиной руки не знать?

— Зачем же он такое напридумывал?

— Это ещё не всё. — Княжна улыбалась, но взгляд у неё был рассеянный, словно она думала о чём-то совсем другом. — Дядя мне позатейней сказку сочинил. Будто бы вёз он меня новорожденную из Троицы на бочках с золотом через темный лес, да напали лихие люди, меня вместе с золотом похитили. И про икону какую-то волшебную. — Она покачала головой, сама на себя удивляясь. — И ведь верила я, дура, этакой небывальщине! — Вдруг девушка всплеснула руками. — А может, дядя Автоном рассудком повредился? Ну конечно! В том всему и причина! Но тогда его незачем в ссылку. За болезнь человек не ответчик! Что вы молчите? Разве не так?

Товарищи, действительно, молчали, ошеломленно глядя друг на друга.

— Через лес? Из Троицы? — пробормотал Митя. — Новорожденную? Это что же, выходит, девятнадцать лет назад?

Они ещё додумывали, а Попов уже всё понял. Про икону он пропустил мимо ушей, не заинтересовался. А вот золото — дело иное.

— Не говорил, сколько в тех бочонках казны?

— Говорил. Якобы сто тысяч червонных веницейских цехинов… — Василиса с недоумением смотрела на друзей. — Да полно вам! Это ж бредня безумная!

— Помнишь бочонки? — Попов толкнул Ильшу. — Они тяжёлые были.

— Ещё б не помнить. Один, когда падал, по башке меня вдарил.

Алёша стукнул кулаком по ладони:

— Да вы понимаете ли, братцы, что там под плотиной лежит? Сто тыщ цехинов! Бочонки-то дубовые, им от воды ничего не сделалось! Золоту тем более! Как только его со дна достать?

— Думать надо, — медленно сказал Илейка.

— Думай, мастер! У тебя башка золотая — по ней бочонок с золотом вдарил!

Их невразумительную беседу Никитин слушал, половины не понимая. Но он хоть видел начало той давней лесной истории, Василиса же и подавно растерялась.

Попов всё им рассказал и объяснил, под согласное мычание Ильи.