Теткины детки

Татьяна рассказывала Ляле все. Ну, почти все. Всего ведь не расскажешь. Ляля рассказывала Татьяне все. Кажется, все. Всего ведь о другом не узнаешь. Ляля таскала по врачам Марью Семеновну. Марья Семеновна усохла и почти ничего не слышала. Ляля жаловалась, что она совсем не ест и не разговаривает. Татьяна таскала мать по врачам. Мать капризничала, придирками доводила ее до крика. «Мам, что на ужин сделать, пюре или рис?» — «Ну, если лень чистить картошку…» — «Да не лень. Просто рис быстрее». — «Вот-вот, именно об этом я и говорю». — «Мам, я задала тебе простой вопрос. Тебе чего больше хочется?» — «Ты спрашиваешь, чего мне хочется? Вчера ты этого вопроса не задавала». И мать поджимала губы. Каждый вечер к Катьке приходил обалдуй. Татьяна его кормила, и они запирались с Катькой в маленькой комнате. Шептались до ночи. Мать, надувшись, сидела в большой комнате на диване перед телевизором. Деваться Татьяне с Леонидом было решительно некуда, разве что на пятиметровую кухню. Когда обалдуй уходил и мать перебиралась к себе на кровать, Татьяна раскладывала диван, стелила постель, ложилась и с ужасом начинала думать о предстоящем Катькином замужестве. Получалось, что при наличии в доме обалдуя им с Леонидом придется ночевать на вокзале в камере хранения, или, как там у них называется, в комнате матери и ребенка."

"Рина по врачам никого не таскала, но очень волновалась за здоровье Арика. Ляля считала, что повод волноваться имеется нешуточный. Арик пил как лошадь. Девочки опять же не переводились. Рина сильно нервничала — не из-за девочек, а из-за того, что такой образ жизни Арику не по силам. Все-таки полтинник уже. Еще Арик встречался с большими мальчиками. Мальчиков водили по ресторанам, принимали дома, потом запирались с ними в спальне и долго разговаривали полушепотом. Арик делал дела. Рина проговаривалась — как бы нехотя, — что намечается создание со-оператива (Рина произносила это слово раздельно и очень значительно), причем приставка «со-» обозначает именно то, что и должна обозначать, — совместное производство. Большие мальчики получали от Арика большие суммы, ставили резолюции, что-то разрешали, что-то продвигали, суммы увеличивались, рестораны становились все дороже. Со-оператив был создан. Через полгода Рина заговорила о том, что Арика могут посадить. Татьяна ахала. Ляля усмехалась. Леонид отворачивался и закрывался газетой. Миша вывешивал на лицо табличку: «Не беспокоить!» Разговоры эти были им неприятны. Рина сидела счастливая, выпрямив сутулую спину, обводила всех гордым взглядом. Разговоры про «посадят» велись не просто так.