Избранные детективы и триллеры. Компиляция. Книги 1-22 (СИ)

— Сам знаю, — поморщился резидент, — беда в том, что если идти обычным путем, начальство начнет пороть горячку, требовать моментальных результатов, придется подключать много народу. А у нас, как вам известно, работает "крот", давно и успешно. Если к Новому году я его не вычислю, меня снимут. Если он опередит нас и успеет уйти к американцам, меня снимут с большим позорным скандалом. Так-то, Андрей Евгеньевич.

"Кажется, я прохожу очередной этап проверки, — неуверенно поздравил себя Григорьев, — впрочем, это только начало".

— Вдруг за письмом стоит серьезный перспективный агент? — продолжал рассуждать вслух резидент. — "Крот" мгновенно сдаст его.

— Или агент поможет нам вычислить "крота", — мягко улыбнулся Григорьев.

— Мне бы ваш оптимизм, Андрей Евгеньевич, — вздохнул Кумарин, — ну ладно, давайте попробуем поиграть с этим "Колокольчиком". По-хорошему, мне бы вас послать на первую встречу. Однако нельзя. Если он окажется "уткой", вы засветитесь как офицер КГБ, вас в двадцать четыре часа вышлют из страны.

Еще минут пятнадцать они обсуждали кандидатуры из числа штатных сотрудников КГБ при посольстве. Григорьев почти расслабился. Потом резидент опять заговорил о предстоящей поездке в Москву, обещал похлопотать, чтобы Андрея Евгеньевича не переводили в Лондон.

— Кстати, тут мне рассказали историю, весьма поучительную, — произнес он уже на пороге кабинета, после прощального рукопожатия, с легким смешком, — один наш дипломат улетал из Франкфурта, вез в ручной клади двадцать плиток шоколада. Когда проходил пограничников, датчики среагировали на фольгу. Его спросили, что там у него, а он решил пошутить и ответил, что у него там бомба. Моментально руки заломили за спину, уложили на пол, устроили личный досмотр по полной программе, задержали рейс, потом потребовали возместить убытки. У него, разумеется, таких денег не было, платило посольство, в общем, мало никому не показалось, особенно этому дипломату. Так что с шутками надо осторожней, Андрей Евгеньевич. Особенно при нашей чертовой работе. Хорошо, когда у начальства все в порядке с юмором. А если нет?

— Если нет, тогда беда, — грустно улыбнулся Григорьев.

Пока он шел по коридору к себе в кабинет, лицо его пылало. Впервые за последние полтора года ему, непьющему, захотелось напиться до беспамятства. Впервые у него, железно здорового человека, отчетливо закололо сердце, заныла половина головы. Он вспомнил, как пару недель назад свалился в комнате дешифровальщиков иезуитски спокойный, вкрадчивый полковник Бредень, главный советник резидента по кадрам. Сидел, пил чай, обсуждал какие-то рутинные вопросы и вдруг грохнулся без сознания со стула на пол. Оказалось — инсульт. Результат сильнейшего нервного перенапряжения.