Избранные детективы и триллеры. Компиляция. Книги 1-22 (СИ)

 — Жалкий идиот! Ты решил, что он подумает: раз ты позволяешь себе отпускать такие рискованные шуточки, значит, ты чист, как ангел? Ты хотел подстраховаться? Или у тебя опять острый приступ психопатии?"

Он попытался сосредоточиться на тексте. В конце концов, работа — лучшее лекарство, даже если она сводится к перечитыванию высокопарного пропагандистского бреда, от которого тошнит.

"Черт бы их всех побрал!" — проворчал Григорьев и тут же прикусил язык. Между двумя пластиковыми папками тихо зашуршал тонкий листок бумаги. Текст был написан от руки, по-английски, крупным косым почерком, с таким энергичным нажимом, что тонкая бумага прорвалась в нескольких местах.

С первой строчки Григорьев понял, что перед ним послание лично резиденту от офицера ЦРУ с предложением о сотрудничестве. Автор обозначал себя кличкой "Белл", то есть колокол, намекал, что его положение дает возможность получать ценнейшую информацию из первых рук. Свою инициативу он объяснял, во-первых, давней симпатией к России, во-вторых, некоторыми личными обстоятельствами.

Григорьев пробежал текст от начала до конца за пару секунд. Резидент все еще разговаривал по телефону, сидел, отвернувшись, уютно ссутулившись, изредка вставляя короткие чуть слышные реплики в ответ на длинный монолог невидимого собеседника. Если не считать человека на другом конце провода, они были вдвоем в кабинете, отгороженном от мира толстыми стенами без окон, слоями звукоизоляции.

"Этот мистер Белл любит Хемингуэя и как-то связан с Латинской Америкой", — решил Григорьев и тут же одернул себя. Логическая цепочка получалась слишком громоздкой. Не обязательно, что человек выбрал себе кличку "Колокол" по ассоциации с романом Хемингуэя "По ком звонит колокол". Латинская Америка здесь совершенно ни при чем.

Кумарин наконец попрощался и положил трубку. Григорьев отчаянно выругался про себя. Прямо перед резидентом стоял большой спортивный кубок. Зеркально гладкий серебряный бок отчетливо отражал почти весь кабинет, и прежде всего самого Григорьева. Следовало заметить это раньше.

Андрей Евгеньевич открыто взял письмо в руки.

— "И потому не спрашивай, по ком звонит колокол. Он звонит по тебе", — пробормотал он как бы про себя, но достаточно громко, чтобы слышал Кумарин.

— Ознакомились? Ну, и как вам это нравится? — Резидент резко крутанулся в кресле. — Сегодня утром мне передал это охранник посольства в запечатанном конверте. Кроме меня и вас пока никто не читал. Если бы удалось быстро проверить, не "утка" ли это, не провокация… Сначала проверить, а потом уж докладывать в Москву. Что думаете, Андрей Евгеньевич?

— Думаю, быстро это выяснить не удастся.