Антология советского детектива-14. Компиляция. Книги 1-11

Феофан, запретивший вначале Нахову появляться в Черкесске и собиравшийся послать туда за кольцом Парамо­на, изменил свое решение после прибытия в Дербент на­смерть перепуганного Буеверова, знавшего об аресте Щего-левых, Васюковой и Рахмана. Омар Садык приказал ехать за перстнем Зуберу, а-Парамону — убрать Шукаева. Все это, разумеется, через барона.

... На пистолете ТТ, взятом у Парамона, были отпечат­ки пальцев Манафа, который, по первоначальному замыслу шейха, должен был убить Шукаева.

Вот, пожалуй, и все. Можно передавать дело в суд.

О Хапито Гумжачеве они узнали только через полгода Вор и убийца Хапито нашел свою смерть при попытке пере­йти линию фронта в районе Ростова. Его застрелил пулемет­чик одной из частей нашей армии.

* * *Утро первого сентября сорок первого года было солнеч­ным, теплым. Накануне прошел мелкий моросящий дождь, пожелтевшая листва умылась и оранжево блестела, роняя последние капли на влажную землю.

Над горами еще плавали остатки порванных туч, уноси­мых за перевал.

Жунид проснулся раньше Зулеты и, надев спортивный костюм, осторожно, чтобы не разбудить ее и малыша, вышел на балкон.

Все эти дни его не покидало странное чувство свободы, настолько непривычное, светлое, ничем не омраченное, что он поневоле терзался угрызениями совести. Ему, во-первых, дали двухнедельный отпуск в качестве поощрения за успеш­но завершенное расследование и в связи с женитьбой, во-вторых, представили к повышению в звании. Почти три ме­сяца он слонялся без дела, вроде бы для проформы являясь на службу и помогая Вадиму Акимовичу вести допросы арес­тованных, но фактически оказавшись не у дел, чувствуя, что и Гоголев, и Леонтьев, и все управление стараются дать ему отдохнуть, избавить его от лишней работы.

Он понимал, что заслужил это, но временами его начи­нали тяготить собственное благополучие и тихая жизнь, сва­лившаяся на него так внезапно."

"Кончились пока что погони, бессонные ночи, мучитель­ные поиски истины, поездки и обыски.

Были солнце, тишина и... Зулета.

— Противный,— сказала она, выходя на балкон в лег­ком ситцевом халатике.— Не разбудил меня.

Он привлек ее к себе и поцеловал в нос, предваритель­но покосившись в сторону улицы — не видит ли кто: Жунид терпеть не мог нежничать на людях.

— Знаешь,— сказала она, облокачиваясь рядом с ним на перила.— Я сама себе не верю. Будто я сплю и скоро про­снусь. Но я не хочу просыпаться...

Шукаев слегка сдвинул брови.

— Я не хочу тебя огорчать, Зули,— сказал он мягко.— Но, ты ведь сама понимаешь: так долго продолжаться не мо­жет. Идет война. Или мне снова поручат дело, или...

— Или? — в глазах ее промелькнул испуг.

— Ну...

— Или тебя возьмут в армию, и ты уедешь на фронт — грустно закончила она.

-Да.

— Я понимаю.