Антология советского детектива-14. Компиляция. Книги 1-11

Мысли о прошлом вызывали в нем лишь досаду на себя самого и бесполезное теперь раскаяние. Зла по отношению к Зулете не было. Та Зулета исчезла, ее просто не было. Сей­час рядом с ним шла серьезная, строгая женщина, тружени­ца и мать.

—  Тебе скучно? — после долгого молчания, странно на­пряженным тоном спросила Зулета.— Напрасно я потащила тебя в такую даль. Я бы и сама прекрасно дошла.

—  Что ты? Даже не думай! Я... Я очень... Одним сло­вом, я с удовольствием.

Черт! Талейран верно сказал: «Язык дан человеку для того, чтобы лучше скрывать хвои мысли». Во всяком случае слова, которые он время от времени произносит, боясь пока­заться вообще бессловесным, ни в коей мере не выражают того, о чем он не перестает думать.

— Вот я и пришла,— сказала Зулета, остановившись перед домом.

На втором этаже, в ее квартире, сквозь тюлевые гарди­ны неясно светилось окно.

— Заурчик при лампе спит?

— Она с реостатом. Притушена. И свет ему в лицо не падает. Соседка заглядывает, смотрит, как он там. Такая хо­рошая женщина. Если бы не она, не знаю, как бы я справ­лялась с вечерней работой.

Он засопел. Ему только сейчас пришло в голову, что, помимо материальных забот (тут все было в порядке, пото­му что он аккуратно пересылал ей деньги), у нее есть и дру­гие трудности, опять-таки связанные с ее одиночеством и с ребенком.

— Ну, до свиданья. Спасибо тебе, что не отказалась по­смотреть Бекбоева.

— До свиданья. А, может быть, зайдешь? Посмотришь на спящего Заурчика?

Он сделал шаг к ней и остановился.

— А это... удобно?

Зулета негромко рассмеялась. Если бы он не был так расстроен и подавлен, он заметил бы, что смех ее был не совсем естествен. Но он ничего не заметил.

— Я не очень-то дорожу мнением окружающих,— ска­зала она.— Важно ведь, чтобы человек вел себя достойно. А что скажут сплетники и досужие языки — какое это имеет значение?

— Я зашел бы...— нерешительно сказал он.

— Тогда поднимемся,— она порылась в сумочке и доста­ла ключ.— Пойдем. Посмотришь на Заурчика, выпьешь чаю — у меня есть малиновое варенье, сама варила,— и я тебя про­гоню.

Он покорно зашагал следом за ней по темной лестнице, вдыхая слабый, едва уловимый запах ее духов. Ему нрави­лось, что она не обливается резкими, сладковато-приторны­ми духами, как иные женщины,— от нее всегда пахло слег­ка, духи были тонкие, мягкие...

Зулета зажгла свет в прихожей.

— Проходи. Только не разбуди его...— она сказала это совсем другим тоном, чем там, на улице. Как-то стесненно, смущенным полушепотом.

Заур спал в своей кроватке, разметав ручонки. Жунид осторожно поправил на нем белое пикейное одеяльце и сел на стул.

В комнате почти ничего не изменилось со времени пер­вого его визита к Зулете.