Антология советского детектива-14. Компиляция. Книги 1-11

—  А ты,— барон повернулся к молчавшему Зуберу,— исчезнешь пока. Я скажу — куда. Поживешь тихо. В Чер­кесск — ни ногой. Парамон один поедет

—  Очень надо,— недовольно буркнул тот — Старику подавай невесть чего, а мы отдувайся. Пошли его к бесу, ба­рон, на шиша он тебе сдался?

—  Заткнись,— подался вперед Феофан третий.— Не твое собачье дело! Я еще доберусь до тебя. Ты, подлюка, затеял возню с этим идиотским платком! Конспиратор паршивый! Думаешь, Шукаев зря, как клещ, вцепился в это дело? Ду­маешь, он забыл Хахана? Не могли по-тихому — нашумели на всю ярмарку! Вон-да!

—  Не лайся,— примирительно сказал Парамон.— Пое­ду я. Разве я знал, что Шукаев вернется туда?

—  Он в каждую дырку затычка,— уже спокойнее про­бормотал барон, остывая.— Жаль, не шлепнул я его тогда, в Кутском лесу. Самую малость промазал...

Когда они встали, чтобы разойтись, Сугуров юркнул за соседний дом и, переждав, пока Нахов выйдет и преодолеет половину пустыря, медленно пошел вдоль домов слободки, твердя про себя адрес: «Таборная, один, Таборная, один...» Адрес Феофана третьего.

Сугурова несколько смущало, что он так и не узнал имя человека в Черкесске, за которым сейчас шел. Они ни разу не назвали его в разговоре.

И, уж конечно, он и в голове не держал, что это был Зубер Нахов, родной брат их судебно-медицинского эксперта Зулеты Хасановны.

16.  НА ВСЕХ ФРОНТАХ

Жунид приходит в сознание.  Участковый милиции Дурная слава о семействе Щеголевых  Оперативное сове­щание   «Всем сестрам — по серьгам»  Исповедь  Это был Алексей Буеверов   Опознание. Обморок на допросе

Когда Шукаев очнулся, в сенях кто-то приглушенно всхлипывал Он пошевелился, приподнял тяжелые веки В первый момент перед глазами возникло что-то желтое, пере­ливающееся, точно смотрел на солнце сквозь политое дождем стекло. Он зажмурился, застонал, ощутил резкую боль в затылке

Почему он здесь лежит? И чей это голос? Мужской, вроде бы, но слов не разобрать,— все в его сознании смято, ском­кано"

"Он опять открыл глаза и сквозь желтый туман (свет лампочки, висящей под потолком, бил ему прямо в лицо) с усилием разглядел незнакомого озабоченного человека в ми­лицейской форменной фуражке.

Именно фуражка вернула Жуниду способность сообра­жать. В памяти возникло угрюмое лицо Тау, крик Васюковой и удар сзади, после которого он упал без чувств.

—  Кто вы? — донесся до него, наконец, голос милицио­нера. Уши у Жунида будто заложило ватой.

—  Майор Шукаев...— сказал он и не услышал собствен­ных слов. Он повторил уже громче: — Майор Шукаев... из НКВД...

—  Кто вас ударил? Кто эти люди?

Жунид с трудом приподнялся на локте, сморщился от снова прихлынувшей к голове боли и с помощью милиционе­ра сел на полу.

— Сейчас... подождите.

Несколько минут сидел так, уткнувшись лицом в согну­тые колени.