Почти семейный детектив

В голове звучали ласковые, только для нее одной придуманные слова, перед глазами мелькали строки из его особенных писем. Быть рядом с Ильей Галицким, стать частью его жизни было невозможно, а никто другой ей был не нужен.

Ее добровольная схима кончилась, когда Вове исполнилось три года. Весной она вдруг почувствовала особый, ни с чем не сравнимый запах капели, под первыми солнечными лучами развернулась и зацвела ее душа, и любви вдруг захотелось так сильно, так отчаянно, что Ганна, даже не думая, ударилась в бурный роман с одним из подвернувшихся под руку актеров. Конечно, он тоже не шел ни в какое сравнение с Ильей, но на тот момент Ганне было все равно. Она жаждала любви. Бурной, богатой на эмоции, с криком, плачем, стонами и смехом. И она эту любовь получила.

Потом на смену актеру пришли другие любовники. Их было немного. Каждый по-своему хорош, по-своему плох. Единственное правило, которое Ганна старалась не нарушать, гласило, что ее возлюбленные не могут быть женаты. Вносить разлад в чужую семью она по-прежнему не хотела. Что ж, горькая истина, что от хороших мужиков не уходят, с каждым романом открывалась перед ней снова и снова. Один был жаден, другой жесток, третий инфантилен, четвертый оказался не способным на длительные отношения."

"Большинство раздражались от того, что у нее есть ребенок, не желая ни с кем делить ее внимание. Эмоции расцветали и сворачивались, чувства — не любовь, а интерес, желание, любопытство разгорались и гасли бесследно. И все это не имело ни малейшего отношения к настоящей жизни, такой, как ее представляла Ганна на примере своих родителей и бабушек с дедушками.

Она отчаянно хотела иметь семью. Настоящую, в которой ждут, когда ты придешь с работы и сваришь гречневую кашу, в которой молча моют посуду после ужина, не скидывая ее в раковину, чтобы побыстрее заняться сексом и потом с облегчением убежать по своим делам. Семью, в которой по выходным ходят с детьми в зоопарк или в кино, вместе делают уроки и читают вслух долгими зимними вечерами. Ганна была готова родить еще одного ребенка, даже двух, лишь бы это действительно было кому-то нужно. Образ Ильи Галицкого тускнел, размывался, таял в тумане прошлого. И находясь именно в таком состоянии, Ганна и встретила Геньку.

Подающий надежды журналист, завсегдатай модных тусовок, он красиво ухаживал, легко нашел общий язык с шестилетним Вовой, очаровал маму с папой, носил с рынка кошелки с картошкой и капустой, безропотно мыл по вечерам посуду и буквально через неделю после того, как впервые остался ночевать, перевез к Ганне свои вещи. Немаловажное значение имел и тот факт, что к своим тридцати пяти годам Генька ни разу не был женат.