Почти семейный детектив

И ни про какие гонорары при этом не думаю вообще.

Слезы подступили, но Ганна задрала голову, решительно загоняя их обратно. Она в отпуске. Она отдыхает. Она не будет думать ни про работу, ни про стабильность, ни про уверенность в завтрашнем дне, ни про Илью Галицкого. Черт бы это все побрал. Дорожка неожиданно закончилась, и Ганна очутилась на широкой, присыпанной аккуратным гравием парковке для автомобилей, сразу за которой и начиналась территория усадьбы Здравнево. Воздух здесь пах цветущей липой вперемешку с сиренью. Казалось, что от аромата даже слезы высохли, так и не пролившись. День был чудесный, и место было чудесное, и жизнь тоже была чудесной. В тот момент Ганна Друбич в этом была искренне убеждена.

Она прошла между кустов, очутилась на аккуратной песочной тропинке, ведущей к стоящему вдалеке барскому дому. У входа в тени деревьев расположились прекрасные резные деревянные скамейки, на одну из которых Ганна присела отдохнуть. Касса музея была еще закрыта. Ганна изучила табличку на дверях, а потом посмотрела на часы — ждать минут сорок, но это совсем не страшно.

Немного отдохнув, она встала со скамейки и пошла по липовой аллее на возвышающуюся над Двиной кручу. Вниз к берегу спускалась каменная лесенка, но Ганна осталась наверху, на смотровой площадке, где тоже стояла удобная широкая скамья, так и манившая прилечь и уснуть сладким сном. Спать Ганна, конечно, не стала, зато на воду смотрела долго-долго, будто та могла унести с собой все ее печали и горестные раздумья.

В повседневной круговерти думать было некогда. Четыре работы, подрастающий Вовка, да еще и Генька заполняли собой все ее мысли, и только во время отпуска, когда Ганна ненадолго ослабляла вожжи, раздумья настигали, ввинчивались в голову, взрывая ее изнутри.

Сейчас она напряженно размышляла, что делать с Генькой. То, что любовная лодка разбилась о быт, было абсолютно ясно. Вернее, и не было никакой любви. С самого начала не было. И жить с Генькой она начала от безысходности, от того, что устала идти по жизни без надежного мужского плеча рядом. Кто ж знал, что это плечо надежным казалось лишь на первый взгляд, да и то если не сильно присматриваться.

После рождения Вовы Ганна пару лет вообще не думала о мужчинах. Ребенок занимал все ее время и мысли. На работу она вышла месяца через два после родов, договорившись о свободном графике. Мама была на подхвате, но загружать ее сверх меры Ганне было стыдно, поэтому от ребенка она отлучалась только по рабочим делам, отодвинув личную жизнь на потом.

Да и не нужно ей было никакой личной жизни. Всех мужчин, попадавшихся на пути, она вольно или невольно сравнивала с Галицким, и всякий раз в пользу последнего. Ее тело еще помнило его прикосновения, его губы.