Детектив для уютной осени

– Ты сдурел, братух?! Не писал я Ванюшке никаких записок! Я ему по телефону звонил!

– Да какая разница, Саня?! Нашли бы у него в кармане, решили бы, что ты его столкнул! Ну не поделили вы чего-то!.. И в кутузку тебя на долгие счастливые годы! Так Нинель Федоровна предполагала.

– А записка откуда взялась?

– Она сама ее написала! Она прекрасно умеет почерки подделывать и за Виктора Захаровича счета подписывает!

– Так куда записка потом делась? Не было при Ванюшке никаких моих записок!

– Я забрала, – неожиданно сказала Мура, и все посмотрели на нее. – Я вытащила листок у него из кармана.

– Вот, – согласился Василий Васильевич.

– Зачем? – поразился Саня. – Зачем вытащила?!

– Я знала, что ты его не убивал, – ответила Мура. – И решила, что будет лучше, если записку никто не увидит.

Все помолчали. Виктор Захарович взялся за сердце.

– И что нам теперь делать? – спросила Кристина. – Опять полицейских вызывать?

– Можно не вызывать, – сказала Софья. – Вернее, не нужно вызывать! Все это домыслы, а не доказательства преступного умысла или преступного деяния.

– Вот именно, – согласился Меркурьев.

– Нет, а что нам делать?! – повторила Кристина с нажимом. – Так нельзя это оставить!..

– Витя, – сказала Нинель, и губы у нее затряслись, – прости меня, Витенька!.. Я не могла! Никак не могла! Когда ты решил дом продать, у меня сердце перевернулось!

Виктор Захарович тяжело встал, зашаркал к ней, сел рядом на диван и обнял ее. Нинель горько заплакала.

– Бедолага, – сказал Захарыч, гладя ее по голове. – Ты бы со мной поговорила. Ты бы мне открылась, неужели я б не понял!..

– Ничего бы ты не понял, Витенька, – прорыдала Нинель. – Разве ж я могла!..

– Человека погубила, – покачал головой Виктор Захарович, – натворила дел…

– Витенька, прости!..

– Да я-то что! Я прощу, а вот… люди простят ли?..

Саня вдруг встал, словно принял какое-то решение. У него как-то заострилось лицо, и по лицу и по движениям стало понятно, что он сильный, опытный, жесткий человек – совсем не такой, к какому они привыкли за последнее время.

– В тюрягу вас не примут, это точно, – сказал он, и Василий Васильевич усмехнулся. – Да и старая вы уже!

Нинель Федоровна перепуганно уставилась на него.

– Доказательств у нас нету, а те, что есть, – фуфло. Придется вам отсюда съехать, из вашего драгоценного дома. Я прослежу за этим.

– Куда съехать? – спросила Нинель с ужасом.

– А в рыбхоз. У меня хозяйство небольшое на косе, рыбу там разделывают, консервы крутят. Там доживать будете. Без права переписки.

– Я не хочу рыбу разделывать, я не могу, – Нинель вновь зарыдала. – Я здесь хочу, я за этот дом жизнь отдам!

– Да вы уже отдали, – сказал Василий Васильевич. – Разве вы так и не поняли?..

– Сериал, – провозгласил Стас. – Ну, прям мыльное мыло!..