Детектив для уютной осени

 – Виктор Захарович поднялся, вновь натянул рукавицы и продолжил неожиданно: – Ты молодой, Вася, береги время. Все, что ни есть, до единой минуточки. Зря не растрачивай – на глупости, там, на ссоры, на злобу, на пустяки. Оно пройдет, как песок просыплется, ничего не останется. А столько хорошего вокруг, Вася! Вон маяк, море, лес, дом. Мое время почти вышло, а жалко умереть и все бросить. На том свете, поди, ни маяка нет, ни сада, ни молодости, ни старости.

– Подождите, Виктор Захарович, – сказал Меркурьев, подумав про Канта с Бесселем. – Не спешите. Как там, никто не знает, а здесь и вправду хорошо.

Он кинул в костер еще одну охапку сучьев.

– Странно, что вы дочь не можете найти, – удивился он. – Не могла же она исчезнуть!..

– Может, куда за границу уехала.

– Может, и так, – согласился Меркурьев.

Они работали вдвоем довольно долго, Меркурьеву захотелось есть, и он совершенно забыл про книгу «Философия Канта», которая была у него в кармане…

В прошлый раз Лючия отправилась в буковый лес непосредственно перед обедом, Меркурьев прекрасно это помнил, потому что подкреплялся кофе в столовой, а потом беседовал со стариками – как раз о поисках дочери. С лесным человеком в кепке красавица условилась встретиться «в это же время», и Василий Васильевич решил отправиться в лес пораньше, чтобы засесть в кустах и наблюдать их встречу от начала до конца.

Меркурьев перетаскал в костер все ветки и сказал старику, что пойдет прогуляться. Виктор Захарович покивал и, засовывая рукавицы в карман штанов, отправился в сторону дома.

Меркурьев проводил его глазами. Никого не было на площадке, где скучал белый «Кадиллак», дом казался притихшим под низким небом.

– Как можно продать такой дом? – сам у себя спросил Василий Васильевич.

По дорожке, выложенной брусчаткой, он отправился в сторону разноцветного леса, не заметив, как в одном из высоких стрельчатых окон слегка отодвинулась белая штора и кто-то настороженными глазами провожал его, пока он не исчез под деревьями.

Вблизи муравейника, так поразившего его воображение, Василий Васильевич свернул с дорожки и пошел лесом. Брюки и кроссовки моментально промокли, но он не обращал на это внимания.

Здесь пахло прелой сыростью, листьями и как будто орехами. Меркурьев остановился и вдохнул полной грудью – так хорошо, так вкусно пахнет!..

Он забрал влево так, чтобы развалины охотничьего домика остались по правую руку. В тот раз лесной человек пришел совсем с другой стороны, от дороги, по всей видимости, у него там стояла машина.

Меркурьев старался зайти поглубже, чтобы на глаза не попались его следы в траве.

Развалины уже виднелись среди разноцветного буйства листьев. Впрочем, осень наступала на краски, лес стал прозрачнее и как будто выше.